Младшему сыну йоркширского сквайра, Титьенсу было уготовано все самое лучшее - лучшее, что могут позволить себе государственные служащие и люди высшего общества. Амбициозным он не был, но в Англии такие вещи приходят с возрастом. А пока он мог позволить себе небрежность в одежде, выборе окружения, в суждениях. У него имелся небольшой личный доход от поместья матери, небольшое жалование в Государственном департаменте статистики, он был женат на состоятельной женщине и, на консервативный манер, в достаточной степени владел мастерством издевки и насмешки, чтобы заставить себя выслушать. Ему было двадцать шесть, но слишком большой и, по-йоркширски откровенно неряшливый, он весил больше, чем можно себе позволить в таком возрасте. Когда Титьенс решил высказаться по поводу общественных тенденций, оказывающих влияние на статистику, его начальник, сэр Реджинальд Инглби внимательно его слушал. Иногда сэр Реджинальд вставлял: «Титьенс, Вы настоящая энциклопедия точных фактических знаний», Титьенс считал это своей обязанностью и принимал похвалу молча.

Скажи же сэр Реджинальд что-то подобное Макмастеру, тот пробормотал бы: «Очень любезно с Вашей стороны, сэр Реджинальд», и такой ответ казался Титьенсу абсолютно уместным.

Макмастер продвинулся по службе несколько выше, да и был, наверное, немного старше по годам. Титьенс абсолютно ничего не знал ни о возрасте, ни о точном происхождении своего соседа по комнате. Очевидно, Макмастер был урожденным шотландцем, и его можно было принять за так называемого «сына пастора». На самом-то деле он наверняка был сыном бакалейщика из Купара или железнодорожного носильщика из Эдинбурга. В случае с шотландцами это не имеет значения, и так как он очень тактично умалчивал о своей родословной, принимая его, Вы даже мысленно не задавались подобными вопросами.

Титьенс всегда принимал Макмастера – в Клифтоне, в Кембридже, в Канцелярии и в их апартаментах в «Грейс Инн». К Макмастеру он питал глубокую привязанность – и даже благодарность. И Макматер, судя по всему, отвечал взаимностью. Он без сомнения всегда делал все от него зависящее, чтобы помочь Титьенсу. Уже служа в Казначействе личным секретарем сэра Реджинальда Инглби, в то время, как Титьенс еще учился в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на многочисленные природные дарования Титьенса, и сэр Реджинальд, подыскивавший молодых людей для своего нового детища, только что созданного департамента, охотно принял Титьенса третьим в команду. С другой стороны, собственно в Канцелярию Макмастер попал в свое время по рекомендации отца Титьенса сэру Томасу Блоку. И именно семья Титьенса – точнее его мать – дала Макмастеру немного денег, чтобы он смог закончить Кембридж и обосноваться в Лондоне. Он вернул эту небольшую сумму, частично отплатив тем, что выделил Титьенсу комнату в своих апартаментах, когда тот, в свою очередь, приехал в город.
Для молодого шотландца это было в порядке вещей. Титьенс просто вошел в столовую к своей честной, щедрой, благочестивой матушке и сказал:

- Послушай, матушка, ты же знаешь, этого парня, Макмастера! Ему нужно немного денег, чтобы закончить университет, - и матушка ответила:

- Да, дорогой. Сколько?

У молодого англичанина более низкого социального происхождения это вызвало бы чувство классового долга. Но c Макмастером этого не случилось.

Во время недавно обрушившейся на Титьенса катастрофы – четыре месяца назад жена сбежала от него за границу с другим мужчиной – Макмастер занял в его жизни место, которое не смог бы занять никто другой. Эмоциональное существование Титьенса зиждилось на принципе полной молчаливости - по крайней мере в том, что касается чувств. В его представлении о мире, "болтать" было не принято. Возможно, не полагалось даже задумываться о своих чувствах.
И конечно же бегство жены он воспринял почти совершенно безо всяких эмоций и высказал по этому поводу не более двадцати слов. Да и те были обращены в основном к отцу, очень высокому, крупного телосложения, седовласому, подтянутому мужчине, который степенно ступил в гостиную Макмастера в "Грейс Инн" и после пяти минут молчания произнес:

- Ты будешь разводиться?

Кристофер ответил:

-Нет! Только мерзавец мог бы подвергнуть женщину тяжкому испытанию разводом.

Мистер Титьенс предполагал такой ответ и после паузы спросил:

- Ты позволишь ей развестись с тобой?

Он ответил:

- Если она захочет. Нужно подумать о ребенке.

Мистер Титьенс сказал:

- А ее долю имущества ты переоформишь на ребенка?

Кристофер ответил:

- Если удастся избежать конфликта.

- Хм! - было единственной реакцией мистера Титьенса.