Сам Тидженс, будучи младшим сыном йоркширского эсквайра, мог по праву рассчитывать на самое лучшее — лучшее, что могли ему дать институции и лица высшего сорта. Амбиций у него не было вовсе; все это случалось с ним само собой, как принято в Англии. Поэтому он и мог себе позволить не заботиться о том, как он одет, с кем водит знакомство и какие суждения слетают у него с языка. Приданое матери давало Тидженсу скромный доход, а Имперский департамент статистики — скромный приход; женился он на женщине со средствами и, как истинный тори, достаточно владел искусством колких и остроумных замечаний, чтобы заставить себя слушать. Ему было двадцать шесть лет, но его очень крупная, по-йоркширски рыжевато-неряшливая фигура, казалась не по возрасту грузной. Когда Тидженс начинал рассуждать о влиянии общественных тенденций на статистику, его начальник сэр Реджинальд Инглби неизменно слушал со вниманием. Время от времени сэр Реждинальд говорил: «Тидженс, Вы поистине являетесь энциклопедией точных материальных познаний!» Подобные комплименты Тидженс принимал как должное и ответом не удостаивал.

Макмастер же, напротив, едва заслышал похвалу сэра Реджинальда, спешил произнести: «Вы очень добры, сэр Реджинальд!» — и Тидженс полагал такое поведение совершенно уместным.

Макмастер был немного постарше Тидженса по службе и, возможно, немного постарше по годам. Тидженс, впрочем, сохранял неведение в отношении точного возраста и происхождения своего соседа по комнатам. Очевидно было, что Макмастер родом из Шотландии, поэтому с ним следовало обращаться как с «сыном пастора». Ближе к истине, несомненно, была бы версия сына лавочника из Купара или вокзального носильщика из Эдинбурга, но с шотландцами подобные вещи не имеют значения. Поскольку Макмастер о своих предках весьма пристойным образом умалчивал, надлежало, уж если вы приняли его в свой круг, не задавать подобных вопросов, даже мысленно.

Тидженс всегда принимал Макмастера в свой круг — в Клифтоне (1), в Кембридже, на Чансери-Лейн (2) и в комнатах, которые они вдвоем занимали в Грейc-Инн (3). Так что он испытывал к Макмастеру очень глубокую привязанность — даже благодарность. И Макмастер, в общем, отвечал ему тем же. Как минимум, он пользовался любой возможностью оказать Тидженсу услугу. Пока Тидженс еще учился в Кембридже, Макмастер, находясь уже на службе в казначействе в должности личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, обратил внимание своего начальника на многочисленные природные дарования Тидженса. Сэр Реждинальд как раз подыскивал молодых людей для своего драгоценного детища — только что созданного департамента — поэтому без колебаний назначил Тидженса третьим по рангу. С другой стороны, Макмастер и оказался-то в казначействе исключительно благодаря отцу Тидженса, рекомендовавшему его сэру Томасу Блоку. И к тому же семья Тидженса (точнее, его мать) помогала Макмастеру деньгами, пока тот учился в Кэмбридже и делал первые шаги в Лондоне. Этот небольшой долг он вернул, оплатив его отчасти тем, что поселил Тидженса у себя в комнатах, когда тот, в свой черед, прибыл в Лондон.

Все это было совершенно уместно в отношениях с шотландцем. Тидженс спокойно мог сказать, войдя в утренний салон к своей красивой, пышнотелой, кротко-благодушной матери:

— Послушай, мама, я тут насчет Макмастера! Хорошо бы помочь ему деньгами на время учебы, — и в ответ услышать:

— Конечно, милый. Сколько ему надо?

Если б речь шла о молодом англичанине из низов, подобная просьба неизбежно создала бы тягостное ощущение классового обязательства. Макмастер же подобных чувств не вызывал.

В период недавних неприятностей Тидженса (длившийся четыре месяца, вплоть до момента, когда жена оставила его и уехала с любовником за границу), Макмастер занял в его жизни место, которое не смог бы занять никто другой. Ибо основой эмоционального существования Кристофера Тидженса была полная и совершенная молчаливость — в отношении своих чувств, во всяком случае. В мире Тидженса люди не вели «разговоров»; возможно, вовсе не задумывались о том, что чувствуют.

В самом деле, он сохранил почти полное неведение относительно собственных эмоций, вызванных бегством жены, и произнес не более двух десятков слов по поводу этого события. Адресатом большинства этих слов был его отец. Этот чрезвычайно высокий и крупный седовласый джентльмен с безупречной выправкой запросто вошел как-то раз в гостиную Макмастера в Грейс-Инн, помолчал минут пять и спросил:

— Подашь на развод?

Кристофер ответил:

— Нет! Только негодяй способен подвергнуть женщину тягостям развода.

Тидженс старший обдумал это и спустя некоторое время произнес:

— А ей дашь развод?

— Если она попросит, ¬— был ответ. — Следует учесть интересы ребенка.

— Переведешь ее приданое на имя ребенка? — осведомился мистер Тидженс.

— Если возможно сделать это мирным образом, — ответил Кристофер.

— А! — было все, что сказал на это его отец.

---------------
1. Клифтон-колледж — престижная частная школа-пансион в г.Бристоль (Великобритания).
2. Улица в Лондоне, на которой располагается большое количество юридических заведений и Национальный архив.
3. Грейс-Инн — один из пяти так называемых «судебных иннов» Лондона: профессиональное сообщество практикующих юристов, а также соответствующий район Лондона.