Сам Тидженс, младший сын крупного йоркширского землевладельца, привык получать от жизни всё самое лучшее, что только может дать служба в государственных учреждениях высшего разряда и принадлежность к людям высшего сорта. Он не был честолюбив, хотя, как случается в Англии, это могло прийти к нему позже. Небольшой собственный доход от имения матери, скромное жалованье в Государственном департаменте статистики и женитьба на состоятельной женщине обеспечивали ему некоторую свободу в выборе одежды, друзей и высказываемых мнений. Как истинный тори, Тидженс в достаточной мере владел искусством колкостей и насмешек, и к его словам прислушивались. Ему было всего двадцать шесть, но очень крупный, слишком грузный для своих лет, он казался много старше. Когда Тидженсу случалось рассуждать о влиянии общественных тенденций на статистику, то его начальник, сэр Реджинальд Инглби, слушал с большим вниманием и мог даже сказать: «Вы, Тидженс – настоящая энциклопедия точных сведений!», и он молча соглашался, принимая похвалу как должное.

Обратись сэр Реджинальд с такими словами к Макмастеру, тот бы смиренно ответил: «Вы слишком добры, сэр Реджинальд», и Тидженс находил это вполне естественным.

Макмастер был немного старше по службе, и, вероятно, по годам. Тидженс не имел понятия ни о точном возрасте, ни о происхождении своего соседа по апартаментам. Макмастер точно был шотландцем, и считалось, что он рос в семье пастора. Несомненно, что в действительности он был сыном не то мелкого лавочника в Купаре, не то вокзального носильщика в Эдинбурге. Шотландцы – совсем не то, что англичане, и поскольку Макмастер всячески избегал разговоров о своих предках, тем, кто был к нему расположен, не приходило в голову дознаваться.

Тидженс всегда был расположен к Макмастеру – в Клифтоне, в Кембридже, на Чансери Лейн и в Греевском инне. Он испытывал к старшему товарищу глубокую привязанность, даже благодарность. И казалось, Макмастер отвечает ему взаимностью. Во всяком случае, он всегда старался услужить Тидженсу. Получив место личного секретаря у сэра Реджинальда Инглби, когда Тидженс еще обретался в Кембридже, Макмастер обратил внимание своего начальника, подыскивавшего способных молодых людей для своего нового детища, Департамента статистики, на многочисленные дарования своего друга, и тот охотно принял Тидженса под своё крыло. С другой стороны, отец Тидженса в своё время рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку из Казначейства. Кроме того, семья Тидженса, вернее, его мать, помогла Макмастеру завершить образование в Кембридже и устроиться в столице. Он частично возместил этот долг, найдя место для Тидженса в своих апартаментах, когда тот, в свою очередь, прибыл в Лондон.

В случае с молодым шотландцем такое положение казалось вполне приемлемым. В одно прекрасное утро Тидженс просто зашёл в комнату к своей доброй, щедрой, благодетельной матери и сказал: «Мама, ты знаешь, моему приятелю Макмастеру нужно немного денег, чтобы завершить образование», и та ответила: «Конечно, милый, сколько?».

Будь на его месте молодой англичанин более низкого происхождения, это непременно оставило бы чувство классового долга, но Макмастер – другое дело.

Во время постигших Тидженса неприятностей (четыре месяца тому жена бросила его и укатила за границу с любовником) Макмастер занял место, которое не смог бы занять никто другой. Потому что эмоциональное существование Кристофера Тидженса основывалось на полном отказе от словесного выражения чувств. Тидженс был уверен, что мужчина не должен говорить, а возможно, даже и думать о том, что чувствует.

И действительно, побег жены оставил его почти совершенно безучастным: он произнёс по поводу этого события, в общей сложности, не более двадцати слов. Почти все они предназначались его отцу – очень высокому, статному и энергичному джентльмену с серебром в волосах, который появился однажды в гостиной Макмастера, минут пять помолчал и спросил:

– Будешь разводиться?

– Нет! Только законченный подлец подвергнет женщину испытанию разводом, – отвечал Кристофер.

Мистер Тидженс переварил это, помолчал ещё минут пять и продолжил:

– Позволишь ей подать на развод?

– Если она захочет. Нужно думать о ребёнке, – ответил он.

– Передашь её содержание сыну?

– Если это можно сделать без трений.

Тидженс-старший лишь тяжко вздохнул.