Тидженс был младшим из детей йоркширского помещика и имел право на всё лучшее из того, что могли иметь люди высокого положения. Он не был честолюбив, однако всё это доставалось ему заведённым в Англии порядком.

Следовательно, он мог себе позволить небрежность в выборе одежды, окружения и высказываемых суждений. Он получал небольшой личный доход от поместья матери и небольшое жалование в Имперском статистическом управлении, был женат на состоятельной даме и умел, что свойственно тори, отпустить в беседе одну-другую удачную колкость. Ему было двадцать шесть, но он был очень взрослым: добросовестно накопленный (как подобает йоркширцу) груз за его плечами был больше того, что соответствует его возрасту. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, со вниманием слушал Тидженса, когда тот рассуждал об общественных тенденциях, оказывающих влияние на статистические данные. Иногда сэр Реджинальд отмечал: «Тидженс, вы – полная энциклопедия точных материальных знаний», Тидженс же считал это своей обязанностью и принимал признание своих заслуг молча.

За словами сэра Реджинальда сразу следовал шёпот Макмастера «Вы очень любезны, сэр Реджинальд», и Тидженс полагал этот ответ наиболее уместным.

Макмастер был чуть старше по должности, поскольку, вероятно, был чуть старше по возрасту. Дело в том, что Тидженс не обладал полнотой сведений о его происхождении и студенческих годах. Очевидно, что Макмастер был про крови шотландцем, которого принимали за одного из так называемых «пасторских дитя». В действительности же он, конечно, был сыном бакалейщика из Купара или вокзального носильщика из Эдинбурга. В случае с шотландцем это не имеет значения, и поскольку он был крайне скрытен в отношении своей родословной, принимая его, задаваться подобными вопросами не приходило вам даже на ум.

Тидженс всегда принимал Макмастера – в Клифтоне, в Кембридже, на Ченсери-Лейн и в их комнатах в Грейс-инн. Он испытывал глубокое расположение к Макмастеру, даже привязанность, и можно было полагать, что это вызывало у Макмастера ответные чувства. Разумеется, он всегда прилагал все усилия к тому, чтобы быть полезным Тидженсу.

Уже служа в казначействе личным секретарём сэра Реджинальда Инглби, в то время как Тидженс всё ещё был в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на выдающиеся таланты Тидженса, и сэр Реджинальд, который подыскивал молодых людей для своего детища, недавно учреждённого департамента, с большой охотой принял Тидженса в качестве третьего по рангу служащего.

С другой стороны, именно отец Тидженса порекомендовал Макмастера в казначейство сэру Томасу Блоку. И разумеется Тидженсы (а именно мать Кристофера) обеспечила Макмастера небольшой денежной суммой для того, чтобы он мог закончить Кембридж и получить должность в столице. Он вернул небольшую часть этих денег, предоставив комнаты в своей меблированной квартире Тидженсу, когда тот, в свою очередь, приехал в Лондон.

Для молодого шотландца такое положение было вполне возможным. Тидженс мог пойти к своей любезной, богатой, праведной матушке в гостиную и обратиться к ней:
– Послушайте, матушка, я хотел поговорить о Макмастере. Ему потребуется небольшая сумма, чтобы выучиться в университете, – на что она ответила:
– Хорошо, дорогой. Сколько будет нужно?
У молодого англичанина низшего сословия это могло оставить чувство классового долга. Но с Макмастером этого не произошло.

Когда у Тидженса недавно случилась беда (четыре месяца назад жена уехала от него за границу с другим мужчиной), Макмастер занял место, которое не смог бы занять никто другой. Дело в том, что эмоциональная сторона жизни Кристофера Тидженса основывалась на высшей степени молчаливости – по крайней мере в том, что касалось чувств. Когда ты повидал так же много, как Тидженс, ты не «говоришь», и, возможно, даже не думаешь о том, что ты чувствуешь.

Бегство жены, несомненно, оставило его практически без тех чувств, которые он был способен осознать, и он сказал об этом событии не больше двадцати слов. По большей части они были обращены отцу – очень высокому, очень крупно сложённому седовласому человеку с прямой спиной, который прошествовал в гостиную Макмастера в Грейс-инн и после пяти минут тишины спросил:
– Ты расторгнешь брак?
Кристофер ответил:
– Нет! Только подлец станет подвергать женщину испытанию разводом.
Мистер Тидженс предполагал такой ответ и, сделав паузу, задал следующий вопрос:
– Ты позволишь ей подать на развод?
– Если она пожелает. Следует думать о ребёнке, – ответил он.
– Ты передашь её поместье ребёнку? – спросил мистер Тидженс.
– Если это возможно сделать беспрепятственно, – ответил Кристофер.
– Хм.