Тиджинсу, младшему отпрыску знатного рода, пустившего корни в Йоркшире, было уготовано только лучшее – лучшее из того, что высшие государственные учреждения и люди высшего света могли себе позволить. Лишенный всяческих амбиций, он, как водится в Англии, получил все свои привилегии без усилий, по праву рождения. Его положение открывало ему возможность без оглядки выбирать гардероб, окружение и воззрения. Тиджинс имел небольшой доход с поместья матери, небольшой – со службы в Департаменте статистики; и состоял в браке с женщиной обеспеченной. Он, в духе сторонников партии Тори, был мастером хлестких и едких суждений – к его словами прислушивались. В свои двадцать шесть лет Тиджинс был крупным, по-йоркшиски кряжистым, более грузным, чем полагалось в его возрасте. Начальник Тиджинса, сэр Реджинальд Инглибай, всегда внимательно выслушивал мнение своего подчиненного, когда тот решал высказаться о текущей ситуации и ее влиянии на состояние статистики. Иногда сэр Реджинальд говорил:

— Вы – ходячая энциклопедия всевозможных фактов, Тиджинс.

Тиджинс полагал, что это входило в его обязанности, поэтому отвечал молчанием.

Макмастер же в ответ на каждое слово сэра Реджинальда бормотал:

— Вы так добры, сэр Реджинальд!

Тиджинс воспринимал это как должное.

Макмастер занимал более высокую должность, так как, по видимости, был старше Тиджинса. В познаниях Тиджинса о своем соседе определенно существовали пробелы – он не только не знал точно его возраст, но и не располагал сведениями о его родословной. Макмастер, несомненно, родился где-то в Шотландии. В свете его было принято считать «сыном пастора». На самом же деле его отец наверняка был каким-нибудь бакалейщиком из Купара или таскал чемоданы на вокзале в Эдинбурге – в отношении шотландцев все это не имело значения. Макмастер о своей родословной благоразумно не распространялся, поэтому наводить о нем справки даже и не приходило в голову.

Тиджинс никогда не отказывал Макмастеру в приеме – в Клифтоне, в Кембридже, на улице Ченсери-лэйн или в их комнатах в Грейс-инн. Он ощущал глубокую привязанность к Макмастеру – он даже чувствовал себя благодарным. Пожалуй, можно сказать, что Макмастер отвечал тем же – он всячески старался услужить Тиджинсу. Работая в казначействе и будучи личным секретарем сэра Реджинальда Инглиби, Макмастер в красках расписал ему, какими талантами наделен Тиджинс – тот еще учился в Кембридже. Сэр Реджинальд как раз искал молодых людей для своего любимого детища – недавно открытого отдела, и с готовностью принял его третьим сотрудником. С другой стороны, именно отец Тиджинса рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку для работы в казначействе. Более того, семейство Тиджинсов, – мать, если точнее, – одолжили Макмастеру небольшую сумму на то, чтобы он окончил учебу в Кембридже и обосновался в столице. Долг он вернул – отчасти тем, что предоставил ему комнату в своих апартаментах, когда настал черед Тиджинса приехать в столицу.

С молодым человеком из Шотландии такое положение вещей казалось совершенно приемлемым. Тиджинс мог явиться к своей любимой матушке, великодушной и благочестивой, в ее личную маленькую столовую и запросто сказать:

— Послушай, мама, помнишь моего приятеля, Макмастера? Ему понадобится небольшая сумма на того, чтобы завершить учебу в Кембридже.

А его мать с готовностью ответит:

— Конечно, дорогой. Сколько?

Случись подобная ситуация с молодым англичанином из низших слоев, вряд ли удалось бы отделаться от ощущения снисходительной милости со стороны представителей высшего класса. Но с Макмастером было не так.

Во время недавней черной полосы в жизни Тиджинса – четыре месяца назад жена бросила его и уехала заграницу с другим мужчиной – Макмастер заполнил место в его душе, которое не заполнил бы никто иной. По отношению ко всему, что касалось его чувств, Кристофер Тиджинс придерживался принципа полного молчания. Тиджинс считал, что «говорить» не стоит. Пожалуй, даже думать о своих чувствах не следует.

И в самом деле – бегство жены не вызвало у него почти никаких эмоций, в которых он мог бы отдать себе отчет; и обо всем происшествии он обмолвился не более чем парой десятков слов. Большая их часть была адресована его отцу, чья высокая, внушительных размеров фигура, седовласая и статная, вплыла в гостиную Макмастера в Грейс-инн. После пяти минут молчания отец проговорил:

— Ты будешь разводиться?

Кристофер ответил:

— Нет! Только подлец обречет женщину на пытку разводом.

Мистер Тиджинс иного ответа и не ждал. После небольшой паузы он спросил:

— Разрешишь ей развестись с тобой?

— Если она того захочет. Надо принимать в расчет ребенка.

— Ты постараешься, чтобы ее содержание перешло на сына? – снова спросил мистер Тиджинс.

— Если получится без скандала, - сказал Кристофер.

— А! – только и произнес в ответ мистер Тиджинс.