Как младший сын джентльмена из Йоркшира сам Титьен удостаивался лучшего — лучшего, что могли себе позволить высокопоставленные чиновники и сливки общества. Честолюбив он не был, но это, как водится в Англии, лишь до поры до времени. Итак, он мог позволить себе не переживать о нарядах, о круге общения, о своих высказываниях. Мать выплачивала ему небольшое содержание, служба в статистическом министерстве Империи приносила еще немного, женился он на состоятельной женщине и как заправский тори мастерски пересыпал речь насмешками и колкостями. Ему было двадцать шесть лет, но очень крупный, по-йоркширски неряшливый, он нес на себе веса больше, чем оправдывал возраст. Начальник, сэр Реджиналд Инглби, внимательно слушал, когда Титьен заговаривал о влиянии на статистику общественных тенденций. Иногда сэр Реджиналд отмечал: «Вы просто энциклопедия примечательных фактов, Титьен», — Титьен молча принимал это как должное.

Не в пример ему Макмастер в ответ на слова сэра Реджиналда тотчас же принимался тихо приговаривать: «Вы так добры, сэр Реджиналд!» — и Титьен считал это вполне уместным.

Макмастер был немного старше по должности и, вероятно, был старше и по годам. Относительно возраста своего соседа и его точной родословной Титьену ничего не было известно. Шотландские корни Макмастера были очевидны, таких еще зовут пасторский отпрыск. В действительности же, он вне всяких сомнений был сыном бакалейщика из Купара или вокзального носильщика из Эдинбурга. Для шотландцев это не принципиально, а поскольку сам он в вопросе происхождения проявлял скрытность, никому и в голову не приходило наводить справки.

Титьен всегда хорошо относился к Макмастеру: и в частной школе Клифтон, и в Кембридже, и когда они служили на Чансери-Лейн, и когда снимали квартиру в «Греевском инне». Так что к Макмастеру он питал глубокую привязанность, даже признательность. И можно считать, что тот отвечал взаимностью. Безусловно, Макмастер всегда по мере сил старался услужить Титьену. Уже получив работу в казначействе и будучи приближенным сэра Реджиналда Инглби в качестве его личного секретаря, в то время как Титьен все еще оставался в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджиналда на природную одаренность Титьена, и сэр Реджиналд, который как раз подыскивал молодого сотрудника для своего бесценного сокровища, своего новенького министерства, охотно принял третьего члена в команду. С другой стороны, в само казначейство сэр Томас Блок принял Макмастера именно по рекомендации отца Титьена. Более того, семья Титьена выделила немного средств — на самом деле это были деньги матери — на поступление Макмастера в Кембридж и первое время в городе. Ту скромную сумму Макмастер вернул, частично возместив долг комнатой в своих апартаментах для Титьена, когда тот в свою очередь прибыл в Кембридж.

Такие отношения были вполне допустимы с молодым шотландцем. Утром Титьен мог зайти к своей дородной праведной матери и сказать:

— Послушайте, матушка! Мой приятель, Макмастер! Ему бы немного денег, чтобы поступить в университет.

На что та отвечала:

— Да, мой дорогой. Сколько нужно?

С молодым англичанином более низкого сословия подобное оставило бы привкус классовых обязательств. Но с Макмастером все выглядело иначе.

Во время последнего злоключения Титьена — на четыре месяца, пока жена не бросила его и не уехала с другим за границу, — Макмастер заполнил брешь, которую никто кроме него заполнить не смог бы, поскольку в вопросах эмоциональной сферы Кристофер Титьен предпочитал хранить молчание — по меньшей мере о собственных переживаниях. В мире Титьена разговоры не приветствовались. Пожалуй, даже обдумывать свои чувства не входило в его привычки.

Бегство жены в самом деле не пробудило в нем эмоций: он и пары десятков слов не произнес о случившемся. Да и те в основном были адресованы его отцу, высокому и крупному, с седыми волосами и прямой осанкой, который будто вплыл в гостиную Макмастера в «Греевском Инне» и, помолчав минут пять, спросил:

— Будешь разводиться?

Кристофер ответил:

— Нет! Только подлец подвергнет женщину такому тяжкому испытанию, как развод.

Мистер Титьен предполагал подобный ответ, и после паузы задал вопрос:

— Позволишь ей развестись с тобой?

Тот ответил:

— Если она захочет. Стоит учесть интересы ребенка.

— Назначишь ему содержание?

— Если это не вызовет трений.

— Эх! — скупо отреагировал мистер Титьен.