Не все джентльмены делают это…
Будучи младшим сыном Йоркширского сквайра Тидженсу было дано право на лучшее, самое лучшее, что могли позволить себе эшелоны власти госструктур и сливки британского общества. И хотя у Тидженса не было амбиций как таковых, но рано или поздно они у него появятся, как это обычно бывает в Англии. Пока что он мог позволить себе проявлять определённую небрежность, как к своему внешнему виду, так и к знакомствам и даже высказываемым вслух мнениям. Он имел небольшой доход с поместья его матери, небольшой доход от работы в управлении статистики Британской Империи, он женился на даме со средствами и, в конце концов, в лучших традициях тори, Тидженс в достаточно мере овладел мастерством глумиться и попирать устои, чтобы привлекать слушателей. Ему было двадцать шесть лет, что по честным меркам суматошного йоркширского общества было не мало. Тидженс нёс на своих плечах груз больший, чем пристало его возрасту. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, всегда слушал с особой внимательностью, когда Тидженс рассуждал о влиянии общественных веяний на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил: «Тидженс, ты просто кладезь мудрости», - Тидженс считал, что так оно и должно быть, поэтому принимал похвалу молча.
С другой стороны Макмастер на слова начальника всегда проникновенно отвечал: « Вы очень добры ко мне, сэр Реджинальд», - и Тидженс считал, что, со стороны Макмастера, это абсолютно уместно.
Макмастер был чуть выше по званию и возможно по возрасту. Но дело в том, что в отношении Макмастера у Тидженса был определённый пробел в знаниях, что о его студенческих годах, что о его корнях. Макмастер без сомнения был шотландцем, и Вы бы приняли его, как говорится, за отпрыска шотландского пастора. Хотя без сомнения он был сыном купарского бакалейщика или эдинбургского проводника вагонов. Собственно нет никакой разницы, когда речь идёт о шотландцах. К тому же, Макмастер сам по себе был крайне скрытен относительно своего происхождения, так что, заводя с ним дружбу, Вы, даже мысленно, не строили никаких догадок.
Тидженс всегда принимал Макмастера таким, каким он был, и во время учёбы в Клифтоне и в Кэмбридже и работая на Чосери Лэйн и затем в их общем кабинете в адвокатской палате Грейс-инн. Можно сказать, что к Макмастеру Тидженс питал глубокую привязанность, в какой-то степени даже признательность. И, судя по всему, Макмастер разделял его чувства. И уж точно он всегда делал всё возможное, чтобы помочь Тидженсу. Уже работая в министерстве финансов в качестве личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время когда Тидженс всё ещё учился с Кэмбридже, Макмастер обратил внимание своего начальника на множественные врождённые таланты Тижденса. В то время сэр Реджинальд был в поисках перспективных молодых людей для своего драгоценного детища, только что открытого департамента, поэтому он легко и быстро утвердил Тидженса в качестве третьего «по старшинству» в своей команде.
С другой стороны сам Макмастер был представлен вниманию сэра Томаса Блока, из министерства, отцом Тидженса. И действительно семья Тидженса, или точнее его матушка, немного спонсировала учёбу Макмастера в Кембридже и его дальнейшее обустройство в городе. Он выплатил весь небольшой долг, частично возместив его, найдя в своей квартире место для Тидженса, когда пришёл его черед перебираться в город.
Такое положение для молодых людей родом из Шотландии было более чем возможным. Тидженсу ничего не стоило подойти в гостиной к своей белокурой, полненькой и ангельского характера матушке с просьбой: «Знаете матушка, моему приятелю Макмастеру нужно немного денег, оплатить обучение в университете». На что его мать отвечала: «Конечно, дорогой. Сколько?».
Будь на месте Макмастера англичанин из низшего сословия, это наложило бы отпечаток классового обязательства. Но дело касалось Макмастера, а потому ничего такого и в помине не было.
Во время последней неприятности Тидженса – за четыре месяца до того как супруга бросила его и уехала заграницу с другим мужчиной – Макмастеру удалось занять в жизни Тидженса столь важное место, на которое не смог бы претендовать даже исповедник. Особенно учитывая, что основой эмоционального существования Кристофера Тидженса, в те времена, была абсолютная молчаливость, вне зависимости от его эмоций. Основываясь на жизненном опыте, Тидженс считал, что непристало болтать. Возможно, не стоило даже тратить время на размышления о собственных чувствах.
И действительно, побег его жены поставил Тидженса в положение, в котором он практически не мог их выразить. Так что он высказал не более 20 слов об этом событии и это в лучшем случае. И то, сказал эти слова в основном своему отцу, очень высокому, крепкому, седовласому мужчине с выправкой, когда тот, не иначе сказать, ворвался в приёмную Макмастера в Грейс инн и после пяти минут молчания, наконец, спросил:
- Ты подашь на развод?
- Конечно нет! Только отпетый мерзавец подвергнет женщину процедуре развода, - ответил Кристофер.
Мистер Тидженс предполагал это, поэтому после паузы задал другой вопрос:
- Ты разрешишь ей подать на развод?
- Если она захочет. Нам нельзя забывать о ребёнке, - ответил он.
- Ты передашь её имущество ребёнку? – спросил мистер Тидженс.
- Если удастся избежать скандала.
- Вот как, - только и ответил мистер Тидженс.