Some Do Not
(Parade's End, Part 1)
by Ford Madox Ford


Тидженс, как младший сын йоркширского помещика, с рождения имел право на лучшее — лучшее из того, что могла предложить государственная служба и могло позволить себе высшее общество. Он не был особенно честолюбив, но всё это происходило с ним само собой, как обычно бывает в Англии. Именно поэтому он мог позволить себе проявлять неосторожность в выборе одежды, равно как и в выборе друзей и мнений. У него был небольшой частный доход от поместья матери и небольшой доход от имперского управления статистики; его супруга была женщиной со средствами, а сам он, как истинный тори, был достаточно надменен и язвителен, чтобы к нему прислушивались, когда он говорил. В свои двадцать шесть он, хоть и был очень крупным, по-йоркширски светловолосым и не слишком опрятным, имел больший вес в обществе, чем многие сверстники. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, всегда внимательно слушал Тидженса, стоило тому заговорить об общественных веяниях и их влиянии на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил: «Вы — безупречная энциклопедия точного практического знания, Тидженс», и Тидженс принимал это как должное, ничего не произнося в ответ.

Макмастер, напротив, услышав похвалу от сэра Реджинальда, сразу же бормотал: «Вы так добры, сэр Реджинальд!», и Тидженс считал это вполне уместным.

Макмастер был несколько выше по должности, и, вероятно, старше. Дело в том, что в отношении возраста соседа по комнате, равно как и в отношении его точного происхождения, в знаниях Тидженса существовал пробел. Макмастер определённо был шотландцем, и его было принято было считать пасторским сыном. На самом деле он наверняка был сыном купарского зеленщика или эдинбургского грузчика. Впрочем, с шотландцами это не имело особого значения, и, поскольку он не любил распространяться насчёт своей родословной, единожды поверив ему, не следовало никогда, даже мысленно, задаваться такими вопросами.

Тидженс всегда доверял Макмастеру: в Клифтоне, в Кембридже, на Ченсери-лейн и в их квартире в Грейс-инн. Он испытывал к Макмастеру глубокую привязанность и даже признательность. Макмастер, казалось, отвечал ему тем же. По крайней мере, он всегда делал всё возможное, чтобы быть полезным Тидженсу. Когда Тидженс учился в Кембридже, Макмастер, уже работавший в казначействе личным секретарём сэра Реджинальда Инглби, обратил его внимание на многочисленные таланты Тидженса, и сэр Реджинальд, находившийся в поисках молодых людей для своего единственного сокровища, недавно основанного управления, охотно принял Тидженса третьим по старшинству. С другой стороны, именно отец Тидженса в своё время рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в казначействе. Более того, Тидженсы (а точнее, мать Тидженса) обеспечили Макмастера небольшой суммой, достаточной, чтобы закончить Кембридж и устроиться в городе. Он возместил эту сумму — частично тем, что нашёл в своей квартире комнату для Тидженса, когда тот, в свою очередь, приехал в город.

Шотландское происхождение молодого человека делало такое положение дел вполне возможным. Тидженс мог прийти к своей полной и светловолосой, благочестивой матери в её маленькую столовую и сказать:

— Послушайте, матушка, насчёт Макмастера. Ему понадобится немного денег, чтобы закончить университет.

А его мать отвечала бы:

— Конечно, дорогой. Сколько именно?

Будь молодой человек англичанином из низших слоёв общества, классовая разница заставила бы его чувствовать себя обязанным. С Макмастером такого просто не происходило.

Во время недавних затруднений Тидженса (жена оставила его, сбежав за границу с другим) Макмастер занял место, которое не смог бы занять никто другой. Дело в том, что основанием душевной жизни Кристофера Тидженса была совершенная неразговорчивость — по крайней мере, во всём, что касалось его чувств. В картине мира Тидженса никто не «объяснялся». Вероятно, никто даже не задумывался о чувствах, которые испытывал.

Естественно, побег жены оставил его в чувствах, которые ему трудно было осознать, — и он едва ли сказал по этому поводу больше двух десятков слов. Слова эти были сказаны преимущественно отцу, который, высокий, грузный, седой и крепкий, словно бы вплыл в макмастеровскую гостиную на Грейс-инн, и после пятиминутного молчания произнёс:

— Ты разведёшься с ней?

Кристофер ответил:

— Нет! Только последний мерзавец заставит женщину пройти через такое.

Мистер Тидженс обдумал это и после паузы спросил:

— Ты позволишь ей развестись с тобой?

Тот ответил:

— Если она захочет. Нужно будет подумать о ребёнке.

Мистер Тидженс сказал:

— Ты позаботишься о том, чтобы её владения были переписаны на ребёнка?

— Если это не вызовет разногласий.

Мистер Тидженс сказал на это только:

— Вот как.