Как младшему сыну йоркширского эсквайра, Тьетьенсу по праву рождения полагалось лучшее, что могут предложить первоклассные учреждения и могут себе позволить первоклассные люди. Хоть он и не был амбициозным, все это со временем должно было у него появиться, как обычно и бывает в Англии. Поэтому он мог себе позволить беспечность по отношению к своему наряду, окружению и высказываемым мнениям. У него был небольшой частный доход, который ему определила его мать, и скромный заработок в верховном департаменте статистики; он женился на женщине со средствами и, как истинный тори, в достаточной степени владел мастерством насмешек и колкостей, чтобы к его словам прислушивались. Ему было двадцать шесть; но, грузный, по-йоркширски светловолосый и неопрятный, он имел больше веса в обществе, чем обычно было характерно для его возраста. Когда Тьетьенс говорил о влияющих на статистику тенденциях в обществе, его руководитель, сэр Реджинальд Инглби, внимательно его слушал. Иногда сэр Рэджинальд говорил: “Ты – идеально точная энциклопедия материала, Тьетьенс,” и Тьетьенс, думая, что похвала причитается ему по праву, принимал ее безмолвно.

В ответ на слова сэра Реджинальда Макмастер, в свою очередь, пробормотал бы: “А вы хороши, сэр Реджинальд!”, и Тьетьенс счел бы это абсолютно уместным.
Макмастер был слегка выше его по службе, и, вероятно, чуть старше по годам. В отношении возраста его соседа, как и точного происхождения последнего, в знаниях Тьетьенса был определенный пробел. У Макмастера, очевидно, были шотландские корни, и его воспринимали как “сына священника” - прилежного и трудолюбивого. На самом деле он мог быть сыном мясника в Купаре или носильщика с вокзала в Эдинбурге. Допуская Макмастера в свой круг, никому и в голову не приходило интересоваться его происхождением, так как шотландцы не придают ему большого значения, и к тому же Макмастер был весьма скрытен в этом вопросе.

Тьетьенс всегда принимал Макмастера таким, какой он был - в Клифтоне, в Кэмбридже, на Чэнсери Лейн и в их комнатах в отеле “У Грея”. К Макмастеру он испытывал очень глубокую привязанность — даже благодарность. Тот, можно считать, отвечал ему взаимностью. Несомненно, он всегда старался быть Тьетьенсу полезным.

Уже в Казначействе, прикрепленный личным секретарем к сэру Реджинальду Инглби, Макмастер упомянул ему о природных талантах Тьетьенса, пока тот еще был в Кэмбридже, и сэр Реджинальд, подыскивавший молодежь для своего драгоценного детища - недавно основанного им отдела, с готовностью принял на службу Тьетьенса как свое третье лицо. С другой стороны, именно отец Тьетьенса порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в самом Казначействе. В свою очередь, семья Тьетьенса выделила скромную сумму из сбережений его матери, чтобы у Макмастера была возможность закончить Кэмбридж и обосноваться в столице. Он рассчитался с этим небольшим долгом, частично отплатив тем, что поселил у себя Тьетьенса, когда тот приехал в город.

С молодым шотландцем подобный поворот был абсолютно в порядке вещей. Тьетьенс мог подойти в утренней гостиной к своей светловолосой, дородной, ангелоподобной матери и сказать:
– Мам, смотри, тот парень Макмастер — ему нужно немного денег, чтобы закончить университет.
И его мама могла бы ответить:
– Хорошо, дорогой. Сколько?
Молодой англичанин из низов после такого тяготился бы чувством классового долга.
Но не Макмастер.

Всё время, что длились последние неприятности Тьетьенса— за четыре месяца до того от него ушла его жена, уехав за границу с другим мужчиной — Макмастер заполнял в нем пустоту, которую не мог заполнить больше никто из его приятелей. Основой внутреннего существования Кристофера Тьетьенса было полное безмолвие — по крайней мере, в отношении его чувств. По представлениям Тьетьенса, “разговаривать” было не нужно. Возможно, не было смысла даже думать о том, что испытываешь.

В самом деле, побег его жены не вызвал в нем практически никаких чувств, которые он бы мог осознать, и он сказал не более двадцати слов об этом обытии. В основном, они были обращены к его отцу, когда тот, высокий, крупно сложенный, седой и прямой, забрел в гостиную Макмастера в отеле “У Грея” и, помолчав пять минут, произнес:
– Ты разведешься?
Кристофер ответил:
– Нет! Только подлец подвергнет женщину такому испытанию.
Мистер Тьетьенс преполагал это и через некоторое время спросил:
– Ты позволишь ей с тобой развестись?
Он ответил:
– Если она пожелает. Нужно принять во внимание интересы ребенка.
Мистер Тьетьенс спросил:
– Ты устроишь так, чтобы ее выплата была перечислена ребенку?
Кристофер произнес в ответ:
– Если это будет возможно сделать без разногласий.
Мистер Тьетьенс лишь обронил:
– А...