Форд Мадокс Форд «Некоторым нельзя», (В конце парада, Ч.1)

Тидженсу, младшему сыну Йоркширского помещика, полагалось самое лучшее. То, что учреждения высшего класса и соответствующие им господа в состоянии себе обеспечить. У него не было амбиций, но всё получалось само собой, как это бывает в Англии. Он мог позволить небрежность в одежде, в дружеских связях, в рассуждениях, когда высказывался вслух. По распоряжению матушки ему шло небольшое содержание, кроме этого, он получал скромное жалование в Департаменте статистики и был женат на женщине с достатком. Как подобает истинному Тори, он мастерски овладел язвительным искусством глумления, заставляя всех прислушиваться к себе. К двадцати шести годам Тидженс не по возрасту располнел, был высок, светловолос и по-йоркширски неряшлив. Его столоначальник, сэр Реджинальд Инглбай, заслушивался, когда Тидженс с пафосом рассуждал о влиянии общественных тенденций на статистику.

– Вы, Тидженс, просто энциклопедия точных знаний обо всём, – иногда говаривал Реджинальд. Так оно и есть, думал Тидженс и принимал похвалу, как должное.

– Очень, очень хорошо, сэр Реджинальд! – произносил шёпотом Макмастер из своего угла. Тидженс молчаливо соглашался с этими в высшей степени справедливыми словами.

Макмастер прослужил чуть дольше и, похоже, был немного старше Тидженса. Впрочем, насчёт его возраста и происхождения Тидженс не был уверен, ощущая некоторый пробел в знаниях о своём соседе по пансиону. Макмастер по рождению шотландец, что видно с первого взгляда и воспринимался, как говорят в таких случаях, сыном пастора. Хотя, на самом деле, он мог быть из семьи бакалейщика в Купаре или отпрыском вокзального носильщика в Эдинбурге. Для шотландца это не имеет значения, раз он не распространялся о своих предках, его стоило принимать таким, каков он есть, не утруждая головы досужими размышлениями.

Тидженс и не утруждал, ни в Клифтоне, ни в Кембридже, ни на Ченсери-Лейн, ни в их апартаментах в Грейс Инн. Он всем сердцем ощущал глубокую привязанность к Макмастеру. И судя по всему, существовала обратная взаимность. Определенно Макмастер всегда наилучшим образом выполнял поручения, касающиеся Тидженса. В ту пору, когда Тидженс учился в Кембридже, а Макмастер работал личным секретарём у сэра Реджинальда Инглбая, он ещё тогда поведал своему начальнику о многочисленных природных талантах Тидженса, а сэр Реджинальд, присматривавший молодых людей для своего любимого детища, Департамента статистики с готовностью принял Тидженса третьим в команду. С другой стороны, это отец Тидженса рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в Казначейство. Более того, от семейства Тидженсов, вернее от матушки, некоторая сумма пошла на то, чтобы Макмастер смог окончить Кембридж и осесть в столице. Частично Макмастер расплатился тем, что нашёл комнату для Тидженса, где тот поселился после учёбы.

С таким чудесным шотландцем всё получалось легко и непринуждённо. Тидженс мог прийти к своей простодушной и благочестивой матушке прямо в столовую комнату и с порога объявить:
– Вы только взгляните, матушка, на Макмастера! Ему нужно совсем немного, чтобы окончить университет.
– Хорошо, милый, сколько надо? – не задумываясь, отвечала добрая женщина. Было бы неловко просить за английского юношу низкого звания. А с шотландцем Макмастером не ощущалось никакого принуждения к обязательствам.

Во время последних неприятностей, длившихся четыре месяца до отъезда жены Тидженса за границу с другим мужчиной, Макмастер окружил Тидженса душевной заботой так, как не удалось бы никому на свете. В те дни основу эмоционального существования Кристофера Тидженса составляла полная молчаливая замкнутость, заслонившая переживания. Словно мир для него превратился в одно «ни говори ни о чём». Даже по возможности не думай о том, что чувствуешь.

Отъезд жены оставил его настолько эмоционально опустошённым, что он едва выдавил из себя не более двадцати слов, объясняя случившееся, и то большей частью в разговоре с отцом. Высокий и седовласый, могучий телом джентльмен величаво прошествовал в комнату Макмастера в Грейс Инн и, промолчав пять минут, спросил:
– Ты разводишься?
– Нет! Я не из тех подлецов, кто терзает женщину пыткой развода.
Мистер Тидженс переварил услышанное и, выдержав очередную паузу, уточнил:
– Ты позволишь ей подать на развод?
– Если она пожелает, – ответил Кристофер. – У нас ребёнок, о котором нужно позаботиться.
– Ты переведёшь её содержание на ребёнка? – продолжал давить мистер Тидженс.
– Если это можно сделать без осложнений, – не уступал Кристофер.
– Ах! – лишь воскликнул мистер Тидженс в ответ.