Тидженс и сам мог позволить себе лучшее из того, что было доступно высокопоставленным чиновникам и представителям высших классов. Младший сын йоркширского дворянина, он не был честолюбив, но в Англии для людей его круга этого и не требовалось. Так что он мог позволить себе быть небрежным в одежде, в знакомствах и в высказываниях. Он получал доход от имущества матери и жалованье в Имперском управлении статистики; он женился на девушке из богатой семьи. По натуре он был консерватором, умел едко и хлёстко пошутить и заставить себя слушать. Ему было двадцать шесть; но, крупный, светловолосый, неряшливый, как это часто бывает у йоркширцев, он был слишком грузен для своих лет. Когда он рассуждал о том, как статистические данные зависят от изменений в обществе, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, внимательно слушал, порой восклицая: «Тидженс, вы просто ходячая энциклопедия!», и Тидженс никак не отвечал на похвалу, принимая её как должное.

Макмастер же всегда отвечал: «Благодарю, сэр Реджинальд!», и Тидженс находил это совершенно уместным.

Макмастер занимал чуть более высокий пост и, возможно, был немного старше Тидженса — Тидженс не знал, сколько лет его соседу по комнате или откуда тот родом. По всему, Макмастер был шотландцем, и его считали сыном пресвитера. Хотя, скорее всего, его отцом был лавочник из Купара или вокзальный носильщик из Эдинбурга. Для шотландца подобные мелочи неважны, а поскольку Макмастер не любил распространяться о своём происхождении, то оставалось только принять его как есть и даже про себя не задавать вопросов.

Тидженс именно так и поступал — в Клифтоне*, Кембридже, в конторе на Чансери-Лейн** и в их с Макмастером квартире в Грейс-Инн***. К Макмастеру он испытывал привязанность, почти что благодарность. Макмастер отвечал тем же и всегда старался быть полезен Тидженсу. Когда Тидженс ещё учился в Кембридже, а Макмастер уже получил место в министерстве финансов и стал личным секретарём Реджинальда Инглби, то не кто иной, как Макмастер, рассказал сэру Реджинальду о многочисленных талантах Тидженса, и сэр Реджинальд, который тогда как раз искал молодых людей для своего детища — недавно созданного управления статистики, — с радостью взял Тидженса на службу. С другой стороны, отец Тидженса замолвил слово за Макмастера перед сэром Томасом Блоком из министерства финансов. И именно семья Тидженса — а точнее, его мать — помогла Макмастеру деньгами, чтобы тот окончил университет и поступил на службу в Лондоне. Сумма была небольшая, и Макмастер её вернул, в том числе — разделив квартиру с Тидженсом, когда тот перебрался в Лондон.

Макмастер был шотландцем, и это всё упрощало. Так что однажды утром Тидженс просто вошёл в комнату к матери — светловолосой, пухленькой и благочестивой — и сказал:

— Мама, помнишь Макмастера? Ему нужны деньги, чтобы окончить учёбу.

И та ответила:

— Конечно, конечно. Сколько?

Англичанин из низших классов почувствовал бы, что чем-то обязан Тидженсу. Но Макмастер не был англичанином.

Когда четыре месяца назад жена Тидженса сбежала с любовником за границу, Макмастер занял в жизни друга особое место. Дело в том, что Кристофер Тидженс был очень скрытен во всём, что касалось чувств. Он считал, что о переживаниях даже думать не стоит, не то что говорить.

И в самом деле, он ничего не почувствовал, когда узнал об измене жены, — и почти ни с кем об этом не говорил. Самый обстоятельный разговор состоялся у него с отцом, когда тот — высокий, седовласый, осанистый — как бы вплыл в гостиную Макмастера в Грейс-Инн и, несколько минут простояв молча, спросил:

— Ты подашь на развод?

Кристофер ответил:

— Нет. Только подлец так унизит женщину.

Тидженс-старший это предвидел и, выдержав паузу, спросил:

— Тогда пусть развода потребует она?

— Если захочет. Надо подумать и о ребёнке.

— Ты переведёшь её содержание сыну?

— Если мы сможем уладить всё мирно.

На что мистер Тидженс только неопределённо хмыкнул.

-----сноска-----

* Частная школа для мальчиков, расположенная в Бристоле.

** Улица в центре Лондона, где находятся судебные учреждения и адвокатские конторы.

*** Один из четырёх лондонских иннов — юридических палат, где готовили адвокатов, имевших право выступать в суде, и одновременно — своего рода пансион для студентов и практикующих юристов.