Тидженса, младшего сына йоркширского землевладельца, ожидало блестящее будущее, завидное благополучие высокопоставленных чиновников и аристократов. Им в Англии все само плывет в руки, даже таким начисто лишенным честолюбия, как Тидженс. Он мог носить, что хочет, водить дружбу, с кем пожелает, говорить, что вздумается. Небольшое содержание ему выделила мать, кое-какие деньги давала служба в Статистическом управлении, да и жена владела немалым состоянием. Умел, как заведено у консерваторов, приправить речь острым словцом, и его слушали. Крупный и, на йоркширский лад, не слишком аккуратный, он, в свои двадцать шесть, уже пользовался авторитетом. Когда брался рассуждать о влиянии на статистику новых веяний в обществе, патрон – сэр Реджинальд Инглеби, внимал каждому его слову и нередко величал «ходячей энциклопедией» и «незаменимым справочником». А Кристофер считал, что просто честно делает свое дело, и пропускал эти славословия мимо ушей.

Но его нисколько не удивляло, если Макмастер, случись Редьжинальду его похвалить, смущенно бормотал: «Спасибо, сэр!»

Макмастер был выше по должности, и, скорее всего, немного старше Кристофера, но Тидженс точно не знал, в каком году тот родился и в какой семье. Было ясно, что он шотландец и один из тех способных бедняков, пробивших себе дорогу упорным трудом, кого называют «сын пастора». На самом деле Макмастер мог быть и сыном лавочника из Купара, и сыном носильщика из Эдинбурга. Для шотландцев это значения не имело. Но он так старательно скрывал свою родословную, что в голову не приходило расспрашивать о ней человека, дружбой которого дорожишь.

А их дружбу Тидженс ценил всегда – и в Клифтоне, и в Кембридже, и в конторе на Чансери-Лэйн, и во времена их соседства в «Грэй Инн». Друг платил ему той же монетой и старался сделать для Кристофера все, что мог. Служа секретарем в Министерстве финансов, Макмастер расписал природные дарования студента Тидженса своему шефу, и сэр Реджинальд – он как раз подыскивал молодых сотрудников для любимого детища, только что созданного Статистического управления – с радостью принял в команду Кристофера. Правда, самого Макмастера представил когда-то Томасу Блоку из того же министерства отец Тидженса. И их семья, вернее, мать, пожертвовала скромную сумму, чтобы Макмастер смог окончить университет и обосноваться в Лондоне. Он, можно сказать, вернул долг сполна – нашел место для Кристофера, когда и ему пришел срок перебираться в столицу.

Если в помощи нуждался шотландский юноша, раздобыть денег не составляло труда. Кристофер запросто мог зайти в гостиную к своей сердобольной, щедрой матери и сказать:

– Мам, помнишь этого парня, Макмастера? Знаешь, ему немного не хватает на учебу.

– Конечно, мой мальчик. Сколько же?

Могло показаться, что проявлять милосердие к англичанину более низкого сословия требует моральный долг, но к Макмастеру это не относилось.

Кто другой, кроме Макмастера, нужен был Тидженсу в кошмаре последней передряги, в те четыре мрачных месяца перед побегом жены? Упорхнула с любовником за границу. И Кристофер совсем замкнулся. По его представлениям, рассказать кому-то о своих переживаниях было невозможно. Даже думать о них было непозволительно.

На самом деле, после этих событий он впал в оцепенение и про случившееся смог выдавить из себя не больше двадцати слов. Да и те были обращены к отцу, когда он – седовласый, осанистый и очень высокий – появился в «Грэй Инн» и степенно вошел в гостиную Макмастера.

Минут пять отец молчал, потом спросил:

– Будешь требовать развода?

– Что ты! Только мерзавец может втравить женщину в такую переделку!

– Позволишь подавать ей?

– Захочет – пусть подает, – ответил Кристофер. – Нужно подумать о ребенке.

– Собираешься выделить на него содержание?

– Если обойдется без скандала.

– Понятно, – подвел черту Тидженс-старший.