Самый младший сын Йоркширского эсквайра Тидженс самостоятельно добился всего самого лучшего, что только могли позволить себе муниципальные учреждения и люди высшего сорта. Он не был честолюбив, но в Англии это дело наживное. Поэтому он мог быть небрежен к выбору одежды, которую носил, людей, с которыми водился, и тому, что говорил. У него имелся небольшой доход от земли его матери и работы в Национальном статистическом ведомстве. Кроме того он весьма удачно женился и, как положено у всех тори, был мастак на насмешки и подколы, к которым окружающие прислушивались. Ему было двадцать шесть, но весил он гораздо больше, чем можно было позволить себе в этом возрасте, и был по-йоркширски тучным и неопрятным. Его начальник, сэр Реджинальд Инглеби, внимательно ему внимал, когда тот разглагольствовал на тему тенденций в обществе, влияющих на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил: «Тидженс, ты настоящий кладезь знаний», – и Тидженс, в свою очередь, принимал эти слова за должное, ничего не говоря в ответ.
Макмастер же на слова сэра Реджинальда бормотал: «Вы очень добры, сэр Реджинальд!» И Тидженс считал, что так оно и должно быть.
Макмастер стоял чуть выше на служебной лестнице и, возможно, был чуть старше по возрасту. Тидженс многого не знал о Макмастере - ничего о времени, когда тот жил не один, и ничего о его точном происхождении. На самом же деле он, должно быть, был сыном бакалейщика в Купаре или носильщика на вокзале Эдинбурга. Когда дело касалось шотландцев, всем было наплевать, а так как он был еще и очень скрытным во всем, что касалось его родословной, то, общаясь с ним вопросы нельзя было задавать даже мысленно.
Тидженс всегда благосклонно относился к Макмастеру – в Клифтоне, в Кэмбридже, на Чансери-Лэйн и в юридической школе Грейз Инн. И именно к нему он чувствовал глубокую привязанность, даже благодарность. Могло показаться, что и Макмастер испытывает те же чувства. Он, без всяких сомнений, всегда делал все, чтобы угодить Тидженсу. Уже работая в казначействе в качестве личного секретаря сэра Реджинальда Инглеби, пока Тидженс был еще в Кэмбридже, Макмастер поведал о его многочисленных талантах своему начальнику. И тот, будучи в поисках достойного для своего единственного детища, только что открытого ведомства, с готовностью допустил Тидженса к штурвалу власти. С другой же стороны, именно отец Тидженса порекомендовал Макмастера самому сэру Томасу Блоку из казначества. И именно семья Тидженса, а точнее его мать, обеспечила Макмастера деньгами, чтобы тот закончил Кембридж и получил работу в городе. Часть суммы он вернул за счет того, что предоставил жилье Тидженсу в своей квартире, когда и тот перехал в город.
Такое было вполне закономерно, когда речь шла о молодых шотландцах. Тидженс вполне мог пойти к своей справедливой, состоятельной и праведной матери, восседающей по утрам в своей гостиной, и сказать: «Матушка, я хотел бы поговорить с Вами о своем друге Макмастере! Ему нужно немного денег для учебы в университете». И его матушка ответила бы: «Конечно, дорогой. Сколько?»
Молодого англичанина низшего сословия такой поступок заставил бы чувствовать себя признательным. Но не Макмастера.
Когда Тидженс в последний раз попал в передрягу, за четыре месяца до того, как жена ушла от него и отправилась заграницу с другим, Макмастер занял место, которое могло достаться только ему. Кристофер Тидженс был очень молчалив, по крайней мере он не распространялся о своих чувствах. То, что повидал в жизни Тидженс, мы обычно не обсуждаем. Возможно, мы даже не задумываемся о том, что чувствуем.
И действительно он не мог осознать, что чувствует, после того, как ушла жена. Он и двадцати слов не произнес по поводу этого события. И те все они были обращены к его отцу, очень высокому, очень тучному, седовласому и прямому. Он как бы вплыл в гостиную Макмастера в Грейз Инн и после пяти минут тишины спросил:
– Ты подашь на развод?
Кристофер воскликнул:
– Нет! Только законченные мерзавцы способны оскорбить женщину разводом.
Мистер Тидженс ожидал такого ответа и чуть погодя спросил:
– Ты позволишь ей подать на развод?
– Если она этого захочет. Нужно помнить и о ребенке.
– Дом перейдет ребенку?
– Если не будет возражений.
Мистер Тидженс только вздохнул.