Форд Мэдокс Форд

Не всем дано

(«Конец парада», часть первая)

Как младшему сыну йоркширского землевладельца Тидженсу было предуготовано все лучшее, — лучшее, что могли себе позволить первоклассные учреждения и первоклассные люди. У него не было устремлений, но им предстояло появиться позднее, как это обычно случается в Англии. Поэтому он мог позволить себе беспечность в одежде, выборе окружения, высказывании мнения. Он имел небольшой частный доход от материнского имения и мелкий заработок в Имперском управлении статистики, женился на состоятельной женщине и слыл типичным для тори мастером насмешек и колкостей, отчего, когда он говорил, ему внимали. В свои двадцать шесть он был весьма крупен, довольно неопрятен, по-йоркширски, и имел не по годам большой вес. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, сосредоточенно слушал Тидженса, когда тот заговаривал об общественных веяниях, которые отражались на статистике. Бывало, сэр Реджинальд замечал: «Ты, Тидженс, совершенная энциклопедия точных практических знаний», и Тидженс, считая это своим долгом, молча принимал похвалу.

Хотя Макмастер по первому слову сэра Реджинальда лепетал: «Замечательно, сэр Реджинальд!», и Тидженс считал это совершенно подобающим.

Макмастер был немного выше по чину и, вероятно, немного старше по годам. Относительно возраста этого соседа по комнате, как и его точного происхождения, в знаниях Тидженса зиял пробел. Макмастер явно был шотландской крови, и его принимали за того, кого называли сыном пастора. На самом же деле он, несомненно, происходил из семьи бакалейщика из Капара или вокзального носильщика из Эдинбурга. В случаях с шотландцами это не имело значения, а поскольку он так тщательно скрывал свой род, то тем, кто свыкся с ним, задаваться этим вопросом даже мысленно не хотелось.

Тидженс всегда благосклонно относился к Макмастеру — в Клифтоне, в Кембридже, на Чансери-лейн, в их комнатах в Грейс-инн, — и проявлял к нему очень глубокую привязанность и даже признательность. А Макмастер, очевидно, питал ответные чувства. Разумеется, он неизменно делал все, что мог, чтобы отплатить Тидженсу добром. Уже служа в Казначействе и будучи закрепленным в качестве личного секретаря за сэром Реджинальдом Инглби, пока Тидженс еще учился в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на многие великолепные природные способности Тидженса, и сэр Реджинальд, подыскивавший молодого человека для своего детища, недавно учрежденного ведомства, с большой готовностью принял Тидженса третьим членом своей команды. С другой стороны, это отец Тидженса рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку из Казначейства. И вообще, семья Тидженса предоставила немного денег — по существо, это была заслуга матери Тидженса, — чтобы доучить Макмастера в Кембридже и устроить его в Тауне. Тот отплатил мелкой суммой, частично возместив ее тем, что выделил комнату в своей квартире для Тидженса, когда тот, в свою очередь, перебрался в Таун.

С молодым шотландцем такое расположение было вполне возможным. Тидженс мог зайти в столовую к своей честной, праведной и обеспеченной матери и сказать: «Послушайте, мама, тут моему приятелю, Макмастеру, нужно немного денег, чтобы доучиться в Университете», и мать ответила бы: «Конечно, милый. Сколько нужно?»

С англичанином низшего сословия это оставило бы чувство классового долга. С Макмастером такого не ощущалось.

Во время последних неприятностей Тидженса — четырьмя месяцами ранее его бросила жена, уехав за границу с другим мужчиной, — Макмастер занимал место, которое не заполнил бы никто другой. В основе эмоционального существования Кристофера Тидженса лежала совершенная неразговорчивость — во всяком случае в отношении собственных чувств. Исходя из взглядов Тидженса на мир, «болтать» попусту просто не стоило. А может, и думать о своих чувствах тоже.

И действительно, бегство жены оставило его почти совсем без внятных эмоций, и всего он сказал на эту тему от силы слов двадцать. И те по большей части отцу, очень высокому, статному, седовласому и стройному, который будто вплыл в гостиную Макмастера в Грейс-инн и спустя пять минут молчания произнес:

— Будешь разводиться?

Кристофер ответил:

— Нет! Только мерзавец способен подвергнуть женщину мукам развода!

Мистер Тидженс задумался над этим и, выдержав паузу, спросил:

— А ей дашь согласие на развод?

— Если она захочет, — ответил он. — Нужно еще подумать о ребенке.

— Будешь переоформлять ее имущество на ребенка? — спросил мистер Тидженс.

— Если это удастся проделать гладко, — ответил Кристофер.

— Ах! — только и произнес мистер Тидженс.