Как младший сын сквайра из Йоркшира, Титьенс унаследовал всё самое лучшее – то лучшее, которое могли себе позволить государственные служащие, занимающие высокий пост, и представители высшего класса. Он не был амбициозен, но всё это он так или иначе получил, как всегда и бывает в Англии. Потому он мог позволить себе пренебрежительно относиться к своему внешнему виду, к компании, c которой водил дружбу, и к мнениям, которые высказывал. У него был небольшой доход, благодаря капиталу его матери, и доход от государственного управления по статистике; он был женат на женщине со средствами, и представлял собой, по мнению тори (примечание переводчика – политическая партия в Англии XVII-XIX вв.), тот тип людей, к замечаниям и колкостям которых все охотно прислушиваются. Ему было двадцать шесть, но будучи крупным и довольно неопрятным на йоркширский манер, он весил больше, чем позволял его возраст. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, слушал со всем вниманием, когда Титьенс заводил разговор о тенденциях, которые имели влияние на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил:


- Вы просто целая энциклопедия всевозможных знаний, Титьенс.


И Титьенс считал это само собой разумеющимся, безмолвно принимая награду за это.


С другой стороны, в ответ на каждое слово сэра Реджинальда, Макмастер бормотал:


- Вы очень хороший человек, сэр Реджинальд!


И Титьенс считал это абсолютно справедливым.


У Макмастера был несколько больший стаж работы, так как он и сам был несколько старше. Поэтому, относительно его студенческих лет или его происхождения, у Титьенса был определённый пробел в знаниях. Макмастер очевидно был урождённым шотландцем, и его считали, так называемым, сыном священника. Несомненно, он мог оказаться или сыном бакалейщика из Купара, или носильщика из Эдинбурга. С шотландцами никогда не угадаешь, и так как он был столь же скрытен, как и его происхождение, вы и понятия не имели, кто он такой на самом деле, когда принимали его в свой круг.


Титьенс всегда принимал Макмастера в свой круг – в Клифтоне, Кембридже, на Ченсери Лэйн и в их комнате в гостинице Грэй Инн. Так как к Макмастеру он испытывал очень глубокое чувство – чувство благодарности. И можно было предположить, что Макмастер отвечал взаимностью. Он определённо всегда прилагал максимум усилий, чтобы оказаться Титьенсу полезным. Находясь при Министерстве финансов на должности личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время как Титьенс ещё учился в Кембридже, Макмастер довёл до сведения сэра Реджинальда Инглби множество талантов Титьенса, и сэр Реджинальд, находясь в поисках молодых людей для своего единственного детища, его недавно основанного управления, весьма охотно принял Титьенса третьим. С другой стороны, отец Титьенса в своё время порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в то самое Министерство финансов. И, более того, семья Титьенса заплатила некоторую сумму – которая, собственно, принадлежала матери Титьенса – для того, чтобы Макмастер закончил Кембридж и устроился в городе. Позднее, овернул часть долга, выделив Титьенсу комнату в своей квартире, когда тот, в свою очередь, тоже приехал в город.


У молодых людей из Шотландии такое вполне было возможным. Титьенс однажды вошёл в столовую к своей честной, обеспеченной, праведной матери и заявил:


- Знаешь, мама, моему другу, Макмастеру, нужно немного денег, чтобы закончить университет!


На что она ответила:


- Конечно, дорогой. Сколько?


У молодых людей низшего сословия в Англии это бы вызвало чувство некоторых обязательств. Но Макмастера это обошло стороной.


Во время тяжёлого периода для Титьенса – четыре месяца до того, как жена Титьенса оставила его, отправившись заграницу с другим – Макмастер заполнил собой то место, которое никто другой не смог бы заполнить. Основной формой существования Кристофера Титьенса стала абсолютная молчаливость – по крайней мере, что касалось его эмоций. В мире, каким его видел Титьенс, ты не должен был “разговаривать”. Вероятно, ты даже не должен был думать о том, как ты себя чувствуешь.


И, несомненно, уход его жены повлиял на него сильнее, чем он сам мог себе представить, и, оставшись почти без эмоций, он едва произносил от силы слов двадцать. Большинство из них адресовались его отцу, очень высокому, крупному, седоволосому мужчине с прямой осанкой, который вошёл в комнату Макмастера в гостинице Грэй Инн, и после пяти минут молчания спросил:


- Ты потребуешь развода?


- Нет! Только мерзавцы способны унизить женщину, подвергнув её такому испытанию, - ответил Кристофер.


Мистер Титьенс так и предполагал, и после паузы спросил:


- Ты позволишь ей самой потребовать развода?


- Если она того пожелает. Необходимо учитывать и ребёнка, - ответил он.


- Ты оставишь её долю капитала ребёнку? – спросил мистер Титьенс.


- Если это можно сделать без помех, - ответил Кристофер.


- А! – только и ответил на это мистер Титьенс.