Не все так поступают
Окончание парада, часть 1)
Форд Мадокс Форд

Титженс, младший сын помещика из Йоркшира, имел право на самое лучшее, что наиболее влиятельные официальные лица и сливки общества могут себе позволить. Он не был амбициозен, но пассивность это у него порой проходила, как это обычно происходит в Англии. Таким образом, он мог себе позволить беспечно относиться к своей внешности, к своему окружению, к мнениям, которые он озвучивал. Со стороны матери ему приходился небольшой доход от собственности, а также небольшой доход от Имперского отделения статистики. Он женился на состоятельной женщине, и был, как и все консерваторы, мастером шуток и прибауток, в изобилии перемежавшим его речь. Хоть ему было всего двадцать шесть лет, он уже был чрезвычайно полным, неряшливым, как говорят в Йоркшире, он таскал на себе больше веса, чем было положено по возрасту. Сэр Реджинальд Инглби, его начальник, слушал Титженса чрезвычайно внимательно, когда тот разглагольствовал о тенденциях, оказывающих влияние на статистику. Иногда Сэр Реджинальд говорил: «Ты замечательно энциклопедически эрудирован в области точного статистического знания, Титженс», и последний думал, что это было его обязанностью, и, молча, принимал благодарность.

Иногда на слова сэра Реджинальда Титженс бормотал: «Вы очень любезны, сэр Реджинальд», и считал, что это было как нельзя более прилично.

Макмастер служил в конторе немногим больше Титженса, и, возможно, также был немного старше. Титженс понятия не имел ни о возрасте своего соседа, ни о его происхождении. Макмастер определенно был шотландцем, вы могли бы его принять за сына пастора. Однако без сомнения он был сыном бакалейщика из провинциального городка Купар или же грузчика на железнодорожном вокзале в Эдинбурге. Его шотландские корни не играли никакой роли, а что касалось его сдержанности и происхождения, то узнав его лучше, вам даже не пришло бы даже мысленно интересоваться такими вопросами.

Титженс всегда охотно принимал Макмастера и в Клифтоне, и в Кембридже, и на Чансери Лейн, а также в своих комнатах в Гостинице Грея. Он чувствовал глубокую симпатию к нему, можно даже сказать, благодарность. И Макмастер в ответ испытывал к товарищу те же самые чувства. Разумеется, он помогал Титженсу, как мог. Уже работая в Казначействе и будучи устроенным в качестве персонального секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время когда Титженс все еще оставался в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на множество природных дарований Титженса, и сэр Реджинальд, как раз искавший молодых сотрудников для своего «дитяти» - свежесозданного департамента, с готовностью утвердил Тиженса в качестве заместителя своего заместителя. С другой стороны, именно отец Титженса порекомендовал Макмастера в Казначейство сэру Томасу Блоку. И, разумеется, семья Титженсов, точнее, мать семейства, предоставила денежные средства для того, чтоб помочь Макмастеру переехать из Кембриджа и обосноваться в тот самом Городе. В свою очередь, Макмастер отплатил малым, частично отдав должное, найдя место Титженсу в своих комнатах, когда тот приехал в город.
В случае с молодым шотландцем сложившаяся ситуация была как нельзя более возможна. Титженс мог зайти к своей светловолосой, полной и набожной матери в ее небольшую столовую и сказать:

- Мама, я знаком со славным парнем по фамилии Макмастер! Ему понадобится немного денег, чтобы закончить университет.

И его мать отвечала:

- Конечно, дорогой. Сколько ему нужно?

Если бы это был бы англичанин низших сословий, этот поступок наложил бы что-то наподобие классового обязательства. Но в случае с Макмастером это было не так.

Во время последних неприятностей Титженса – за четыре месяца до того, как его супруга бросила его, чтобы уехать за границу с другим мужчиной – Макмастер занял в его душе место, которое могло быть заполнено только им. Основой составляющей существования Кристофера Титженса стало полное молчание, во всяком случае, касательно его эмоций. Видение мира по Титженсу не подразумевало «разговор». Возможно, даже не стоило размышлять о своих ощущениях.

И, разумеется, побег его жены лишил его каких-либо возможных эмоций, и об этом печальном событии он произнес от силы двадцать слов. Они были, в основном, адресованы его высокому, крупному, седовласому и очень прямому отцу, который медленно вошел в гостиную комнату в Гостиницу Грея. И по истечении пяти минут полнейшей тишины он произнес:

- Вы будете разводиться?

Кристофер ответил:

- Нет! Лишь мерзавец будет разводиться с женщиной.

Господин Титдженс-старший ожидал подобный ответ, и поэтому после паузы он переспросил:

- Вы позволите ей подать на развод?

Кристофер ответил:

- Если она того пожелает. Нужно принять во внимание интересы ребенка.

- Вы позволите ей забрать ребенка?

На что Кристофер ответил:

"Да, если это может быть осуществлено без проблем.

Господин Титдженс-старший смог только выдавить из себя:

- Ах!