Младший сын йокширского помещика, Титдженс и сам обладал высочайшими привилегиями — самыми высокими из тех, коими располагали высшие государственные чины и элита общества. Он не страдал честолюбием, но такие вещи в Англии приходят со временем. Поэтому он мог себе позволить относиться с пренебрежением к выбору гардероба, компании, с которой водился, и мнениям, которые высказывал. Он имел небольшой личный доход от материнского имущества и неплохую зарплату в Департаменте статистики Британской империи; к тому же он женился на женщине с хорошим приданым. Как всякий представитель партии Тори, он умел мастерски подшучивать и острить, чем привлекал к себе внимание слушателей. Ему было двадцать шесть лет, но из-за своей полной, по-йокширски грузной, оплывшей фигуры он выглядел старше.

Когда Титдженс начинал говорить об общественных тенденциях, которые влияют на статистику, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, внимательно его слушал. Иногда сэр Реджинальд восклицал: «Да ты просто ходящая энциклопедия, Титдженс!» — и Титдженс молча принимал это как должное.

Когда же сэр Реджинальд говорил то же самое Макмастеру и тот бормотал в ответ: «Вы очень любезны, сэр Реджинальд!», — Титдженс считал, что это сказано как нельзя к месту.

Макмастер занимал должность немного выше и по годам был, вероятно, немного старше. Титдженс точно не знал ни возраста своего соседа по комнате, ни его происхождения. Макмастер явно родился в Шотландии, и все считали, что он сын пастора, хотя на самом деле он мог быть сыном бакалейщика из Купара или носильщика на вокзале в Эдинбурге. Но когда речь идет о шотландцах, это не важно, и, поскольку он не распространялся о своем происхождении, однажды приняв его, никто, даже мысленно, не задавался этим вопросом.

Титдженс всегда принимал Макмастера — в Клифтоне, в Кэмбридже, на Чансери-Лейн* и в их квартире в Грейс-инн**. Так что к Макмастеру он испытывал глубокую симпатию, даже признательность. И Макмастер отвечал ему тем же. Безусловно, он всегда старался изо всех сил услужить Титдженсу. Уже в казначействе, приставленный к сэру Реджанальду Инглби личным секретарем, пока Титдженс еще учился в Кэмбридже, Макмастер ознакомил сэра Реджинальда с многочисленными природными дарованиями Титдженса, и сэр Реджинальд, который искал молодых людей для своего единственного сокровища, только что основанного департамента, с готовностью принял Титдженса третьим в команду. В свою очередь, именно отец Титдженса рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в самом казначействе. И на самом деле это семья Титдженса — вернее, мама Титдженса, — оплатила учебу Макмастера в Кэмбридже и проживание в центре. Он вернул совсем немного — частично погасил эту сумму тем, что предоставил комнату в своей квартире Титдженсу, когда тот приехал в город.

По отношению к молодому человеку-шотландцу такое положение вещей было вполне приемлемым. Титдженс мог запросто пойти в малую гостиную, где по утрам сидела его прекрасная, богатая, благочестивая мать, и сказать:
— Послушай, мама, моему приятелю Макмастеру нужны деньги на обучение.
И его мать отвечала:
— Да, дорогой. Сколько?

Подобная услуга, оказанная молодому человеку-англичанину более низкого происхождения, выглядела бы проявлением классового превосходства. По отношению к Макмастеру она была в порядке вещей.

В последний раз, когда у Титдженса были неприятности — четыре месяца назад жена бросила его и уехала за границу с другим мужчиной, — Макмастер находился рядом и поддерживал его как никто другой. Дело в том, что Кристофер Титдженс никак не проявлял своих эмоций. Согласно мировоззрению Титдженса, о чувствах не «говорят». Возможно, о чувствах даже не думают.

И действительно, он не проявлял почти никаких эмоций по поводу отъезда жены и сказал об этом событии не более двадцати слов. Большей частью эти реплики были обращены к отцу Титдженса, очень высокому, крупному, седому мужчине с гордой осанкой, который вплыл, как бывало, в гостиную Макмастера в Грейс-инн и, помолчав минут пять, спросил:
— Ты разведешься?
На что Кристофер ответил:
— Нет! Только подлец может подвергнуть женщину такому испытанию, как развод.
Мистер Титдженс предполагал такой ответ и затем добавил:
— Ты разрешишь ей подать на развод?
Тот ответил:
— Если такового будет ее желание. Следует учитывать ребенка.
— Ты заставишь ее передать свое имущество ребенку?
— Если на этот счет не будет разногласий, — ответил Кристофер.
— Ясно. — Вот и всё, что произнес мистер Титдженс.

*улица в центральной части Лондона, на которой расположено несколько судебных учреждений и адвокатских контор.
**одна из юридических корпораций в Лондоне, в которых должен был состоять адвокат, выступающий в суде.