Титженсу, младшему сыну йоркширского сквайра, судьба уготовила самое лучшее, что только могли позволить себе чиновники престижнейших министерств и представители высшего сословия. Он не был честолюбив, но непременно достиг бы положенных высот — так уж устроено в Англии. А потому Титженс мог одеваться небрежно, водить знакомство с кем пожелает и говорить, что вздумается. От матери ему досталась небольшая рента, кое-какой доход давала служба в Имперском департаменте статистики, женился он на состоятельной женщине, и, как всякий тори (1), в достаточной мере владел арсеналом насмешек и колкостей, чтобы слушатели ловили каждое его слово. Двадцати шести лет от роду, дородный, светловолосый, слегка неопрятный уроженец Йоркшира, он выглядел, пожалуй, более грузным, чем позволительно в этом возрасте. Когда Титженсу случалось порассуждать о тенденциях развития общества, влияющих на статистику, его шеф, сэр Реджинальд Инглби, внимательно слушал и время от времени восклицал: «Титженс, вы просто энциклопедия точных знаний!» Титженс принимал похвалу молча, как должное.

Макмастер, напротив, услышав от сэра Реджинальда хоть слово, благодарил полушёпотом: «Вы очень добры, сэр Реджинальд!» — и Титженс считал это совершенно правильным.

По служебной лестнице Макмастер успел подняться чуть выше Титженса и годами, вероятнее всего, тоже был немного старше. Истинный возраст друга, равно как и его семейное древо, Титженсу известны не были. Шотландец по рождению, что вполне очевидно, Макмастер слыл «пасторским сынком», хотя на самом деле его отец держал бакалейную лавку в Купаре или подвизался вокзальным носильщиком в Эдинбурге. Тонкости происхождения для шотландцев неважны, и поскольку о родственниках Макмастер благоразумно не распространялся, однажды приняв его в свой круг, никому не приходило в голову задавать вопросы.

Титженс всегда считал Макмастера «своим»: и в Клифтоне, и в Кембридже, на Чансери-лейн и в Грейc-Инн (2). Питал к нему искреннее расположение, или даже признательность. Можно сказать, что Макмастер отвечал тем же, всегда стараясь пригодиться семье друга. Титженс ещё не окончил Кембридж, когда Макмастер уже служил в казначействе личным секретарём сэра Реджинальда Инглби и обратил внимание шефа на многочисленные таланты друга, и сэр Реджинальд, в поисках сотрудников для своего драгоценного детища, новоучреждённого департамента, с радостью принял Титженса вторым помощником. Однако в своё время именно отец Титженса рекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку из казначейства. Кроме того, семья Титженса предоставила Макмастеру некоторые средства — по правде говоря, это сделала мать Титженса — на учёбу в Кембридже и на первое время в столице. Макмастер вернул этот небольшой долг — частично тем, что выделил Титженсу комнаты в своей лондонской квартире.

Такие отношения с молодым шотландцем сложились вполне естественно. Как-то утром Титженс заглянул в гостиную к матери и сказал:

— Матушка, помните Макмастера? Ему немного не хватает на университет.
— Конечно, дорогой. Сколько нужно? — ответила, конечно же, его белокурая, пышнотелая, ангельски-добрая мать.

У англичанина более низкого сословия такая помощь вызвала бы ощущение классового долга. С Макмастером ничего подобного не произошло.

Недавние неприятности Титженса — четыре месяца назад его бросила жена, сбежав за границу с любовником — сблизили друзей ещё больше.

Душевные волнения, по крайней мере, собственные, Кристофер Титженс надёжно скрывал за стеной безмолвия. Люди его круга о чувствах не говорили, быть может, даже не размышляли. Когда жена оставила его, Титженс, разумеется, оказался не в состоянии осознать свои ощущения и облечь их в слова. Он произнёс о случившемся всего несколько фраз, и почти все в разговоре с отцом.

Мистер Титженс, широкоплечий, седовласый великан, прошествовал, держась очень прямо, в гостиную Макмастера в Грейс-Инн, и, помолчав немного, спросил:

— Ты разведёшься?

— Нет! Только подлец унизит женщину разводом! — вспылил Кристофер.

Мистер Титженс тщательно осмыслил сказанное и поинтересовался:

— А ей ты позволишь подать на развод?

— Если пожелает. Приходится думать и о ребёнке.

— Переведёшь её содержание сыну?

— Если ничто не помешает.

— Вот как! — хмыкнул мистер Титженс.



(1) Тори — партия консервативных роялистов в Англии с XVII по начало XIX вв.. Тори выступали в поддержку сильной монархии, особого статуса Церкви Англии. Партия тори трансформировалась в современную Консервативную партию.

(2) Грейс-Инн — одна из четырёх британских юридических корпораций или палат. Каждый полноправный адвокат («барристер») должен вступить в одну из таких палат — Линкольнс-Инн, Грейс-Инн, Миддл-Тэмпл либо Иннер-Тэмпл.