Some Do Not

Как младшему сыну Йоркширского аристократа – землевладельца, Тайтженсу с самого рождения предназначалось самое лучшее – все, что только могли предоставить общественные организации высшего разряда, и все, чего могли получить только люди высшего класса. Амбиций у него не было, но они могли появиться со временем – как правило, так и происходило в Англии. Пока же он мог позволить себе не заботиться о своем внешнем виде, водить компанию с кем угодно, и не особенно следить за своими высказываниями. Он имел небольшой частный доход по договору с матерью; небольшой доход от службы в Имперском Статистическом Управлении; он был женат на женщине с достатком, и был достаточно искусным оратором, чтобы заставить слушать себя, вставляя в свою речь – в особой торианской манере - колкости и язвительные замечания. Ему было двадцать шесть; но, будучи очень крупным, типично по-йоркширски белокожим, белокурым и слегка бесформенным, он уже имел некоторый лишний вес, почти непростительный для столь юного возраста. Его начальник, сэр Реджинальд Инглеби, всегда слушал с большим вниманием, когда Тайтженс пускался в рассуждения о последних тенденциях в обществе, влияющих на статистические показатели. Иногда сэр Реджинальд говорил: «Вы – самая совершенная энциклопедия по части всего, что только поддается исчислению, Тайтженс», и Тайтженс считал, что это заслуженно, и принимал похвалу молча.

После подобных слов сэра Реджинальда, Макмастер, в свою очередь, негромко замечал: «Вы очень любезны, Сэр Реджинальд!», и Тайтженс думал, что это в высшей степени уместно.

Макмастер был несколько выше его по должности, и, скорее всего, по возрасту также немного старше. – Ибо во всем, что касалось как точного возраста его товарища по квартире, так и его происхождения, у Тайтженса был явный пробел в познаниях. Макмастер был несомненно шотландцем, и было принято считать, что он «из семьи шотландского пастора». Хотя на самом деле, скорее всего он являлся сыном какого-нибудь лавочника из Купара или железнодорожного служащего из Эдинбурга. По отношению к шотландцам это не имело значения, и поскольку сам он всегда тщательно обходил тему о своем происхождении, один раз приняв это как есть, вам и в голову не приходило допытываться.

Тайтженс всегда и везде относился к Макмастеру так, будто они были одного круга – в Клифтоне*, Кембридже, Чэнсери Лейн**, и в их общем жилище в Грейс Инн***. Более того, он испытывал глубокую привязанность к Макмастеру, почти благодарность. Само собой предполагалось, что Макмастер относится к нему так же. И действительно, тот всегда старался услужить Тайтженсу, где только мог. Уже будучи принят в Министертсво Финансов в качестве личного секретаря сэра Реджинальда Инглеби, пока Тайтженс еще учился в Кембридже, Макмастер не упускал случая обратить внимание своего начальника на выдающиеся способности Тайтженса, так что сэр Реджинальд, как раз подыскивавший способных молодых людей для его любимого детища – недавно созданного нового Управления – охотно принял Тайтженса третьим в команду. С другой стороны, в свое время именно отец Тайтженса порекомендовал самого Макмастера сэру Томасу Блоку из Министерства. Более того, был период, когда семья Тайтженса – точнее, его мать – время от времени снабжала Макмастера небольшими суммами, позволившими ему закончить Кембридж и обосноваться в Городе. Макмастер частично возместил полученное, предоставив Тайтженсу комнату в своей съемной квартире, когда тот, в свою очередь, переехал в Город.

Такое положение вещей было вполне приемлемым - в отношении молодого шотландца. Тайтженс мог запросто зайти поутру к своей красивой, состоятельной, добродетельной матери и сказать:
- Видишь ли, мама, этот парень Макмастер! Ему бы не помешало немного денег на учебу в университете, - и его мать обычно отвечала:
- Да, дорогой. Сколько?

По отношению к молодому англичанину низшего сословия это могло бы оставить ощущение неловкой попытки сгладить классовое неравенство. В случае с Макмастером такого попросту не было.

В течение последних четырех месяцев, крайне тяжелых для Тайтженса – после того, как жена оставила его, уехав за границу с другим – Макмастер занял для него место, которое просто не смог бы заполнить никто другой, даже будь он специально для этого вскормлен и выпестован. Потому что фундаментом эмоционального бытия Кристофера Тайтженса было стожайшее табу на любые разговоры о внутренних переживаниях, и в любом случае – на словесное выражение собственных эмоций. В миропонимании Тайдженса об этом просто нельзя было говорить. Возможно, даже думать о своих чувствах.

И действительно, измена жены оставила его как бы почти без каких-либо эмоций, по крайней мере осознанных, и он в общей сложности не произнес и двадцати слов по поводу всего этого события. Почи все они были обращены к его отцу, когда тот, очень высокий, массивный, седовласый и прямой, однажды вдруг вырос на пороге гостиной Макмастера в Грэйс Инн, и после пятиминутного молчания спросил:
- Ты потребуешь развода?
- Нет! Только последний негодяй может принудить женщину пройти через тернии бракоразводного процесса.
Мистер Тайтженс предполагал услышать нечто подобное, и, помолчав, спросил:
- Так ты позволишь ей подать на развод?
Он ответил:
- Если она того пожелает. Нужно также принять во внимание интересы ребенка. - Мистер Тайтженс уточнил:
- Ты переведешь причитающуюся ей сумму на имя ребенка? - Кристофер ответил:
- Если это можно сделать без особых хлопот.
Мистер Тайтженс только и сказал:
-Аа!

*Клифтон – привилегированная школа в Йоркшире, одна из старейших в Англии;
**Чэнсери Лейн – улица, «главная магистраль лондонской юстиции» - где сосредоточены самые престижные адвокатские конторы;
***Грэйс Инн – один из четырех «Inns» - учебных заведений и одноименных корпораций лондонских адвокатов, ведущих свою историю с четырнадцатого века, предоставлявших также съемное жилье членам сообщества.