Титдженс, младший сын йоркширского аристократа, был лишен амбиций, однако, как это зачастую бывает в Англии, ему доставалось все лучшее, что имели самые высокие чины и люди высших классов. Потому он мог позволить себе некоторую небрежность в отношении своего костюма, окружения и взглядов. Титдженс получал небольшой доход от имения матери, жалование в Государственном статистическом управлении, он удачно женился на состоятельной леди и, как истинный тори, слыл признанным шутником и острословом, к мнению которого стоит прислушиваться. Титдженсу было двадцать шесть лет, но, как и многие йоркширцы, он был очень крупным и излишне тучным для своего возраста. Когда он заговаривал об общественных идеях, затрагивающих статистическую науку, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, слушал с вниманием и иногда восклицал: «Вы просто кладезь знаний, Титдженс!» Титдженс воспринимал похвалу как должное и ничего не отвечал.

Макмастер же, откликаясь на подобные слова, бормотал: «Вы очень добры, сэр Реджинальд», и Титдженс считал это вполне уместным.

Макмастер был немного старше по должности. Вероятно, он был немного старше и по возрасту, хотя Титдженс не знал ровным счетом ничего о дате или точном месте рождения своего соседа. Макмастер определенно был шотландцем. Про таких говорят «трудолюбивый как сын пастора». Несомненно, отцом его был какой-нибудь бакалейщик из Купара или вокзальный носильщик из Эдинбурга — для шотландца нет особой разницы. А поскольку сам Макмастер тщательно скрывал свое происхождение, Титдженс, ценивший его общество, не досаждал расспросами.

Все время их пребывания в Клифтоне, Кембридже, конторе на Чансери Лейн и комнатах в Греевской школе Титдженс благоволил Макмастеру и испытывал к нему глубокую привязанность и даже признательность. И Макмастер отвечал взаимностью. Безусловно, он всегда старался оказаться полезным Титдженсу. Когда тот еще учился в Кембридже, Макмастер, уже будучи личным помощником сэра Реджинальда Инглби в Казначействе, обратил внимание своего начальника на многочисленные таланты Титдженса. Сэр Реджинальд, который как раз подыскивал клерка для своего детища — недавно созданного им департамента, с готовностью принял новичка в команду. С другой стороны, именно благодаря рекомендации отца Титдженса, сэр Томас Блок и принял Макмастера на службу в Казначейство. Кроме того, семья Титдженса, в основном мать, помогла Макмастеру окончить Кембридж и обосноваться в городе. Макмастер отплатил за доброту, предоставив Титдженсу комнату, когда тот в свою очередь тоже перебрался в город.

Для юноши из Шотландии подобное положение было наиболее благоприятным. Титдженс мог зайти к своей матери, радушной и благочестивой женщине, и сказать:

— Послушайте, мама, Макмастеру нужны деньги на университет.

— Да, дорогой, — отзывалась она. — Сколько?

Английский юноша из низших слоев почувствовал бы на себе тяготу классовых обязательств. Макмастера же это ничуть не волновало.

Когда у Титдженса случились неприятности — за четыре месяца до этого жена сбежала заграницу с другим мужчиной, — поддержка Макмастера оказалась незаменимой. Ведь Кристофер Титдженс был крайне неразговорчив, во всяком случае, что касалось чувств. Это была черта, которая во многом и определяла его характер. По его представлению, душевные переживания не стоит обсуждать. Пожалуй, не стоит даже думать о них.

И в самом деле, после бегства жены Кристофер был опустошен и не произнес по этому поводу и двадцати слов. Большинство было адресовано отцу, очень высокому, крепко сложенному, статному мужчине с седыми волосами, который однажды, как бы невзначай, зашел в комнату Макмастера в Греевской школе и, помолчав пять минут, обратился к сыну:

— Подашь на развод?

— Нет! — возмутился Кристофер. — Подвергнуть женщину такому испытанию способен только подлец.

Отец предвидел такой ответ. Спустя некоторое время он добавил:

— А если она подаст?

— Как ей угодно. Но не следует забывать о ребенке.

— Перепишешь ее имущество на ребенка?

— Если только получится все устроить без лишних разногласий.

— А…, — только и выдавил из себя отец.