Тайдженс, младший сын йоркширского сквайра, мог рассчитывать на все выгоды, которые способно принести высокое служебное и общественное положение. Он не был честолюбив, но по английским традициям всё это в любом случае ему причиталось. Поэтому он мог позволить себе одеваться как угодно, водить знакомство с кем угодно и высказывать какую угодно точку зрения. Тайдженс получал небольшие отчисления от матери, скромный заработок в Имперском Департаменте Статистики, был женат на состоятельной женщине и являлся, как и все Тори, непревзойдённым мастером насмешек и колкостей, оттого к нему и прислушивались. В свои 26 лет он обладал по-йоркширски бесформенным, непомерно крупным телосложением, что придавало ему не свойственную его возрасту внушительность. Когда Тайдженс рассуждал об общественных тенденциях, влияющих на статистику, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, внимательно слушал его, время от времени восклицая:

- Тайдженс, да Вы просто ходячая энциклопедия точных наук!

Тайдженс принимал этот комплимент как должное, поэтому выслушивал его молча.

Макмастер же, напротив, на каждое слово, произнесённое сэром Реджинальдом, лепетал в ответ:

-Очень любезно с Вашей стороны, сэр Реджинальд!

С чем Тайдженс был абсолютно согласен.

Макмастер был несколько старше по должности, и, судя по всему, по годам. Да, «судя по всему», поскольку Тайдженс и о возрасте, и о биографии своего соседа по комнате имел весьма смутное представление. Макмастер, скорее всего, был родом из Шотландии и производил впечатление потомственного «работяги». Наверняка его отцом и в самом деле был либо купарский бакалейщик, либо эдинбургский привокзальный носильщик. У шотландцев всё едино. Он тщательнейшим образом умалчивал свою родословную, но если кто-то проникался к нему симпатией, то у этого человека даже мысли не возникало выспрашивать у Макмастера такие подробности.

Тайдженс всегда с удовольствием проводил время с Макмастером: и в Клифтоне, и в Кембридже, и на Ченсери Лейн, и в занимаемых ими апартаментах в «Грейс-инн». Он испытывал к нему чувство глубокой привязанности, более того, - признательности. И, несомненно, Макмастер отвечал ему взаимностью. Он всегда старался оказать Тайдженсу какую-нибудь услугу. Ещё во времена своей работы в Государственном казначействе, занимая должность личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, Макмастер обратил внимание своего начальника на многочисленные таланты своего друга - Тайдженс тогда ещё учился в Кембридже. Сэр Реджинальд, к тому времени явивший миру своё детище в виде созданного им департамента, как раз находился в поиске молодых сотрудников, поэтому он охотно принял Тайдженса третьим «бойцом» в свои ряды. А ранее никто иной как отец Тайдженса порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку из Государственного казначейства. Кроме того, семья Тайдженсов – в лице миссис Тайдженс - оказывала небольшую финансовую поддержку Макмастеру, что позволило ему окончить Кембридж и обосноваться в городе. Небольшую часть этих расходов он возместил – в том числе предоставляя Тайдженсу комнату в своих апартаментах, когда тот приезжал в город.

Для молодого шотландца такое положение вещей было вполне приемлемым. Тайдженс, бывало, заходил утром в спальню к своей справедливой, щедрой, праведной матушке и говорил:

-Послушайте, мама, я насчёт Макмастера. Ему нужно немного денег на обучение.

На что матушка отвечала:

-Хорошо, милый. Сколько?

У молодого англичанина более низкого социального происхождения возникло бы при этом чувство классового долга. Макмастер же ничего такого не испытывал.

Во время не так давно постигшего Тайдженса несчастья (четыре месяца назад его бросила жена, уехав за границу с другим мужчиной) никто не смог войти к нему в доверие настолько, насколько это удалось Макмастеру. Ведь Кристофер Тайдженс вообще-то своими переживаниями ни с кем не делился. Его мировоззрение исключало необходимость каких-либо «бесед» и даже мыслей о собственных чувствах.

Собственно говоря, он и не осознавал толком, какие именно чувства в нём вызвало бегство жены, поэтому все его комментарии относительно этого события в совокупности не превышали пары десятков слов. Да и те произносились только в присутствии отца, - высокорослого, пышнотелого, седовласого мужчины с идеальной осанкой, который вплывал в гостиную Макмастера в «Грейс-инн» и, выдержав пятиминутную паузу, начинал разговор:

-Будешь подавать на развод?

На что Кристофер отвечал:

-Нет! Подвергать женщину испытанию разводом просто подло!

Мистер Тайдженс, предвидевший такой ответ, немного погодя задавал следующий вопрос:

-Ты дашь ей развод?

И слышал в ответ:

-Как ей будет угодно. Главное – интересы ребёнка.

Мистер Тайдженс продолжал:

-Ты согласишься принимать от неё отчисления в пользу ребёнка?

-Только если она добровольно пойдёт на это, - отвечал Кристофер.

Мистер Тайдженс лишь понимающе хмыкнул в ответ.