Младший сын Йоркширского землевладельца, Титдженс, имел право на все самое лучшее - лучшее, что государственные учреждения первого класса и люди первого класса могут себе позволить. У него не было особых амбиций, но подобного рода вещи могли произойти с ним позже, как это бывает в Англии. Он мог позволить себе быть небрежным в выборе одежды, компании, своего мнения. У него был свой небольшой доход от имения его матери, маленький заработок из Государственного Департамента Статистики, он был женат на состоятельной женщине, и он был, в стиле Тори, в достаточной мере мастером издевок и насмешек, чтобы быть выслушанным, когда говорил. Ему было двадцать шесть; очень большой, и, справедливости ради, в йоркширской манере нескладный, он весил много больше, чем предполагал его возраст. Его шеф, сэр Реджинальд Инглби, слушал с большим вниманием, когда Тидженс говорил об общественных тенденциях, воздействующих на статистику. Иногда сэр Реджинальд высказывал: "Вы совершенная энциклопедия точных материальных знаний, Титдженс", и Титдженс считал, что это его обязанность, и молчаливо принимал признание.


На эти слова сэра Реджинальда Макмастер мог пробормотать: "Вы очень любезны, сэр Реджинальд", при этом Титдженс думал, что и это совершенно правильно.


Макмастер занимал должность повыше, как, вероятно, он был и немного старше по годам. Титдженс ничего не знал ни об истинном возрасте, ни о точном происхождении своего соседа по квартире. Очевидно, Макмастер был шотландцем по рождению, его можно было принять за так называемого "сына пастора". Без сомнения, он мог быть сыном бакалейщика из Купара, или вокзального носильщика из Эдинбурга. Это не имеет значения в случае с шотландцами, и так как он умело скрывал своих предков, Тидженс, признавая его, даже и мысли не мог допустить о расспросах.


Тидженс всегда принимал Макмастера - в Клифтоне, в Кембридже, в Канцелярии, в их комнатах "Грейс Инн". Он питал к Макмастеру глубокую привязанность - даже благодарность. Можно было сказать, что Макмастер отвечал взаимностью. Безусловно, он всегда делал все возможное, чтобы быть полезным Титдженсу. Уже будучи в Казначействе и работая в качестве личного секретаря сэра Реджинальда Иглби, в то время как Титдженс все еще оставался в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на Титдженса как на одного из "немногих выдающихся самородков", и сэр Реджинальд, подыскивавший молодых людей для своего только что созданного департамента, очень охотно принял Титдженса третьим членом команды. С другой стороны, это отец Титдженса в свое время рекомендовал Макмастера в Казначейство через сэра Томаса Блока. Ну и, конечно же, это семья Титдженса, - собственно, это была мать Титдженса, - предоставила немного денег, чтобы доучить Макмастера в Кембридже и устроить его в столице. Он вернул небольшую сумму, возмещая ее тем, что предоставил Титдженсу одну из комнат в своей квартире, когда тот, в свою очередь, прибыл в Лондон.


С молодым шотландцем подобная ситуация была вполне приемлема. Титдженс мог войти к своей светлой, щедрой, доброй матери в ее гостиную и сказать:

- Послушайте, мама, этот малый, Макмастер. Ему нужно немного денег, чтобы окончить университет, - и его мама ответила:

- Да, дорогой. Сколько?

У молодого англичанина более низкого происхождения это оставило бы чувство классового долга. С Макмастером этого не произошло.


Во время постигших Титдженса в последнее время неприятностей, - четыре месяца назад жена Титдженса оставила его, чтобы уехать за границу с другим мужчиной, - Макмастер заполнил место, которое никто другой не смог бы заполнить. Основой эмоционального существования Кристофера Титдженса была абсолютная неразговорчивость - во всяком случае, о чувствах. У вас не нашлось бы слов, чтобы описать мир, который видел Титдженс. Возможно, вы никогда не думали о том, что вы чувствуете.


И, конечно же, по поводу побега своей жены он не выразил никаких эмоций и высказал не более двадцати слов. В основном отцу, очень высокому, крупно сложенному, статному, с серебряными волосами человеку. Он вошел в гостиную Макмастера в Грейс Инн, и после пяти минут молчания произнес:

- Ты будешь разводиться?

Кристофер ответил:

- Нет. Только мерзавец может заставить женщину пройти испытание разводом.

Мистер Титдженс предполагал это, и после некоторого перерыва спросил:

- Ты позволишь ей развестись с тобой?

- Если она этого захочет. Надо подумать о ребенке.

- Ты будешь добиваться, чтобы ее средства перевели на ребенка?

- Если это можно сделать без трений.

Мистер Титдженс только хмыкнул.