Тидженс, младший сын йоркширского помещика, был рожден для самого лучшего – самого лучшего, что только могут себе позволить люди высшего класса, занимающие первоклассные должности на государственной службе. Амбиций у него не было, но как это бывает в Англии, все у него складывалось само самой. Поэтому он мог позволить себе небрежность при выборе одежды, круга общения, и в разговоре, выражая свое мнение. Он располагал небольшим собственным доходом, выплачиваемым из ренты матери; получал небольшое жалование в Императорском департаменте статистики; женился на женщине со средствами, и, как это свойственно тори, в достаточной мере овладел искусством насмешек и издевок, чтобы заинтересовать окружающих своими речами. Ему было двадцать шесть лет, но весил он, очень крупный, светловолосый, по-провинциальному неаккуратный, больше, чем положено в его возрасте. Начальник Тидженса, сэр Реджинальд Инглби, внимательно прислушивался к словам молодого человека, когда тот заводил речь об общественных тенденциях, влияющих на статистику. Порой сэр Реджинальд замечал: «Вы настоящий кладезь знаний, Тидженс», а Тидженс думал, что эта похвала справедлива, и молча принимал ее.

С другой стороны, в ответ на слова сэра Реджинальда, Макмастер, бывало, бормотал: «Как это верно, сэр Реджинальд!», и Тидженс находил подобные замечания совершенно уместными.

Макмастер был немного старше его по должности и, возможно, по годам. В знаниях Тидженса обнаруживался определенный пробел относительно возраста своего соседа, а также его точного происхождения. Макмастер, очевидно, был шотландцем, и общество принимало его как сына священника. Нет сомнений, что на самом деле он был сыном бакалейщика из Купара или носильщика, трудившегося на вокзале Эдинбурга. В случае с шотландцами это неважно, и, поскольку Макмастер проявлял подобающую сдержанность относительно своего происхождения, приняв его, вы даже мысленно не задавали вопросов.

Тидженс всегда принимал Макмастера: в Клифтоне, в Кэмбридже, на Чэнсри Лейн и в их общей квартире в Грейс-инн. Поэтому к Макмастеру он чувствовал глубокую привязанность, даже благодарность. И Макмастер, можно было подумать, отвечал на его чувства. Безусловно, он всегда старался оказаться полезным Тидженсу. Уже служа в Министерстве финансов личным секретарем сэра Реджинальда Инглби, пока Тидженс еще учился в Кэмбридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на многочисленные таланты Тидженса, и сэр Реджинальд (он подыскивал молодых людей для своего любимого детища, только что созданного департамента) с большой охотой принял Тидженса третьим в команду. С другой стороны, вниманию сэра Томаса Блока в самом Министерстве финансов Макмастера рекомендовал отец Тидженса. Ведь семья Тидженса дала немного денег (на самом деле деньги дала мать Тидженса), чтобы Макмастер смог учиться в Кэмбридже и устроиться в Лондоне. Эту небольшую сумму он вернул, отчасти благодаря тому, что нашел в своей квартире место для Тидженса, когда тот, в свою очередь, приехал в Лондон.

В таких историях с молодыми шотландцами нет ничего необычного. Тидженс мог войти в комнату к своей светловолосой, пышнотелой, благостной матери и сказать:
– Послушай, мама, ты же знаешь Макмастера! Ему нужно немного денег, чтобы учиться в университете.
И мать Тидженса отвечала:
- Да, мой дорогой. Сколько?

Если бы речь шла о молодом англичанине низкого происхождения, такой разговор вызвал бы у них чувство классового долга. Но это был Макмастер.

Во время последней неприятности Тидженса (дело в том, что четыре месяца назад жена оставила его и уехала за границу с другим мужчиной) Макмастер занял место, которое не мог занять никто другой. В основе эмоциональной жизни Кристофера Тидженса лежало абсолютное молчание, по крайней мере, по поводу чувств. По мнению Тидженса, говорить о чувствах не следовало. Возможно, о них не следовало и думать.

Так вот, бегство жены не вызвало у него никаких осознанных эмоций, и о самом событии он произнес не более двадцати слов. Большая часть этих слов была обращена к его отцу, очень высокому, ширококостному, седовласому мужчине с прямой спиной, который, так сказать, вплыл в гостиную Макмастера в Грейс-инн и после пятиминутного молчания произнес:
- Ты разведешься?
Кристофер ответил:
- Нет! Подло подвергать женщину тяготам развода.
Мистер Тидженс обдумал это утверждение и спустя некоторое время спросил:
- Ты дашь ей развод?
Его сын ответил:
- Если она пожелает. Нужно еще принять во внимание ребенка.
Мистер Тидженс сказал:
- Ты переведешь ее содержание на ребенка?
Кристофер ответил:
- Если это можно сделать без скандала.
Мистер Тидженс сказал только:
- А!