Титдженсу, младшему сыну землевладельца из графства Йоркшир, было уготовано все самое лучшее – все, что только могли позволить себе первоклассные общественные учреждения и «сливки» общества. Особых притязаний он не имел, однако, проживая в Англии, ему не удалось бы обойтись без них в будущем. А до тех пор он мог позволить себе одеваться, встречаться с друзьями и высказываться совершенно свободно, не ограничиваясь светскими условностями. Он унаследовал от матери небольшое личное состояние, также располагал доходом из имперского департамента статистики, в жены взял женщину со средствами и, в стиле типичного консерватора Тори, мог легко отпустить колкость или насмешку в разговоре, над которой слушатели изволили смеяться. Двадцати шести лет отроду, молодой человек обладал дородным и грузным, несоразмерным возрасту, телом. Стоило Титдженсу отдать предпочтение теме общественных веяний, определяющих статистику, его начальник сэр Реджиналд Инглби выслушивал очень внимательно. Порой даже отмечал:

– Да Вы в этой теме любого за пояс заткнете, Титдженс.

Титдженс полагал, что слова эти справедливы, и молча принимал похвалу.

Тут же и Макмастер в свою очередь не преминет вставить словцо:

– Полностью с вами согласен, сэр.

Сам Титдженс был того же мнения.

Макмастер был чуть старше по положению, так как, пожалуй, по возрасту тоже был чуть старше. Титдженс располагал весьма расплывчатыми сведениями как о точном возрасте соседа по комнате, так и о его родственниках. Похоже, Макмастер был шотландцем по происхождению, ему подошел бы образ благообразного сына пастора. На самом деле, он вполне мог быть сыном торговца из Купара или носильщика на вокзале Эдинбурга. Впрочем, кем бы он ни был, о родне своей никогда не упоминал, и, приняв его, вы даже мысленно не позволяли себе наводить справки.

Титдженс всегда принимал Макмастера – в Клифтоне ли, в Кэмбридже, на Чансери Лейн или в их комнатах в Греевской школе. К Макмастеру он питал глубочайшую привязанность, даже благодарность. При этом Макмастер, по всей видимости, отвечал взаимностью. Разумеется, он всегда был рад помочь Титдженсу. Работая в Казначействе и занимая положение личного секретаря сэра Реджиналда Инглби, в то время как сам Титдженс все еще учился в Кэмбридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджиналда на многочисленные дарования своего друга. Сэр Реджиналд как раз присматривал молодого сотрудника в святая святых – свеженький недавно созданный отдел – и поэтому охотно принял Титдженса третьим в команду. В то же время, Титдженса отрекомендовал сэру Томасу Блоку из Казначейства его собственный отец. Более того, семья Титдженса – а точнее, его мама – поддержала деньгами Макмастера, чтобы тот закончил Кэмбридж и устроился на работу в деловом центре города. Частью он вернул свой долг – когда настал черед Титдженса обустраиваться в городе, нашел для него место в своей квартире.

Молодого шотландца вполне могло устраивать такое положение вещей. Титдженс мог запросто заглянуть к своей матери, добрейшей степенной праведнице-матроне, за утренней чашечкой кофе со словами:

– Мам, помнишь Макмастера? С деньгами у него туго, на учебу не хватает. А мама в ответ:

– Да, мой милый, сколько?

Молодого англичанина низшего сословия эта помощь очень бы обязала и оставила осадок классового неравенства. Макмастер относился к этому проще.

Когда четыре месяца назад жена Титдженса укатила за границу с любовником, Макмастер выручил друга и заполнил опустевшее место в его жизни лучше любых веселых развлечений. Потому что характеру Кристофера Титдженса была свойственна крайняя неразговорчивость, во всяком случае, во всем, что касалось эмоций. Как казалось Титдженсу, о своих чувствах «не болтают». Более того, о них даже не позволительно думать.

В самом деле, побег супруги никак не повлиял на его эмоциональное состояние, от него никто не услышал по этому поводу и пары фраз. И даже этим фразам он был обязан своему отцу – высокому, крепко сложенному, осанистому джентльмену. Тот прошествовал в гостиную Греевской школы, помолчал немного. Затем изрек:

– Будет развод?

Кристофер ему в ответ:

– Что ты! Ни один негодяй не подвергнет женщину такой пытке.

Господин Титдженс опять помолчал и задал вопрос иначе:

– Ты дашь ей развод?

Он ответил:

– Если она захочет. Не стоит забывать о ребенке.

– Ты позаботишься о том, чтобы все ее наследство перешло ребенку?

– Если обойдется без скандала, – таково было мнение Кристофера.

У господина Титдженса только и вырвалось:

– Ах, вот как.