Младший сын йоркширского землевладельца, Титдженс претендовал на самое лучшее — лучшее из того, что могли себе позволить чиновники высшего уровня и люди высшего класса. Он был лишен каких-либо амбиций, но тем не менее, он мог получить желаемое, как это часто бывает в Англии. Так что он мог позволить себе беспечно относиться к своей одежде, к своему окружению и ко мнениям, которые он высказывал. Он имел свой личный небольшой доход от поместья матери и небольшой доход от службы в Имперском Департаменте Статистики, он женился на женщине со средствами, и, как и полагается любому Тори, он в достаточной степени владел мастерством насмешек и колкостей в своей речи. Ему было двадцать шесть лет, однако он имел внушительные размеры — в типично йоркширской манере, он весил намного больше, чем полагалось в его возрасте. Когда Титдженс говорил о социальных процессах, оказывающих влияние на процессы статистические, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, слушал с большой внимательностью. Иногда сэр Реджинальд говорил: “Вы, Титдженс — превосходная энцклопедия точного материального знания”, а Титдженс воспринимал это как должное, и молча принимал эту дань уважения.

Макмастер, напротив, бормотал в ответ на слова сэра Реджинальда: “Вы так добры, сэр Реджинальд!”, и Титдженс считал это совершенно правильным поведением.

Макмастер имел несколько более высокую должность, поскольку он, скорее всего, был несколько старше. В знаниях Титдженса касательно возраста и точного происхождения его соседа по квартире имелся определенный пробел. Макмастер, очевидно, был урожденным шотландцем, и считался, что называется, сыном священника. Несомненно, на самом деле его отец был бакалейщиком в Купаре или носильщиком на эдинбургском вокзале. Для шотладнцев это неважно, и поскольку он всегда должным образом скрывал свои корни, люди, принявшие его в свой круг, никогда, даже мысленно, не задавались вопросами по этому поводу.

Титдженс всегда принимал Макмастера в свой круг — в Клифтоне, в Кембридже, в конторе и в их комнатах в Грейс Инн. Итак, к Макмастеру он испытывал глубокую привязанность, даже благодарность. И можно сказать, что Макмастер отвечал ему взаимностью. Несомненно, он всегда делал все возможное, чтобы оказаться полезным Титдженсу. Уже работая в министерстве финансов на должности личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время как Титдженс все еще учился в Кембридже, Макмастер рассказывал сэру Реджинальду о многочисленных способностях, которыми природа наградила Титдженса, и сэр Реджинальд, находившийся в поиске молодых людей для своего детища, своего нового департамента, с готовностью принял Титдженса третьим по званию. С другой стороны, именно отец Титдженса порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в министерстве финансов. И действительно, семья Титдженса, а точнее его матушка, снабдила Макмастера некоторым капиталом, позволившим ему закончить обучение в Кембридже и устроиться в Лондоне. Он вернул эту небольшую сумму, частично рассчитавшись тем, что предоставил Титдженсу комнату в своих апартаментах, когда тот приехал в город.

В отношении молодого шотландца такое положение дел было вполне приемлемым. Титдженс пошел к своей честной, полной, праведной матери, сидевшей в маленькой столовой, и сказал:
— Послушай, матушка, моему приятелю Макмастеру понадобится немного денег для окончания университета.

А его матушка ответила:

—Конечно, дорогой. Сколько?


На молодого англичанина из низшего сословия это наложило бы некоторое чувство классового долга. Но не на Макмастера.

Во время недавних неприятностей Титдженса — ведь четыре месяца назад жена Титдженса оставила его, уехав за границу с другим мужчиной — Макмастер занял место, которое не смог бы занять никто другой. Основой эмоционального существования Кристофера Титдженса была абсолютная неразговорчивость — по крайней мере, о его чувствах. В картине мира Титдженса не нужно было “говорить”. Наверное, не следовало даже думать о своих чувствах.

И действительно, уход жены оставил его без каких-либо эмоций, которые он мог бы осознать, и слова, сказанные им о произошедшем событии, можно было пересчитать по пальцам. В основном, они были адресованы его отцу — очень высокому, крупному, седоволосому и бодрому мужчине, ворвавшемуся в гостиную Макмастера в Грейс Инн, и спустя пять минут молчания сказавшему:


— Ты разведешься?

Кристофер ответил:

— Нет! Только подлец мог бы подвергнуть женщину мукам развода.
Мистер Титдженс предложил поступить именно так, и спустя некоторое время спросил:

— Ты позволишь ей развестись с тобой?

Он ответил:

— Если она хочет. Нужно подумать о ребенке.

Мистер Титдженс сказал:

— Ты передашь ребенку причитающееся ей содержание?
Кристофер ответил:

— Если это не вызовет разногласий.

Мистер Титдженс ограничился лишь:

— Вот как.