Как младшему сыну йоркширского землевладельца, Титдженсу было предуготовано все лучшее - лучшее, что государственные учреждения первого класса и выходцы высшего сословия могут себе позволить. У него не было амбиций, но подобные изменения могли произойти с ним позже, как это бывает в Англии. Он мог позволить себе быть беспечным в выборе наряда, компании, своего мнения. У него был свой небольшой доход от имения его матери, не очень высокое жалование из Государственного Департамента Статистики, он был женат на состоятельной женщине, и он был, в стиле Тори, в достаточной мере мастером издевок и насмешек, чтобы быть выслушанным, когда говорил. Ему было двадцать шесть; крупный, и, справедливости ради, в йоркширской манере нескладный, он весил много больше, чем предполагал его возраст. Его шеф, сэр Реджинальд Инглби, внимательно выслушивал мнение Тидженса об общественных тенденциях, воздействующих на статистику. Иногда сэр Реджинальд высказывал: "Вы совершенная энциклопедия точных материальных знаний, Титдженс", и Титдженс считал, что это его обязанность, и молчаливо принимал похвалу.

На эти слова сэра Реджинальда Макмастер мог пробормотать: "Вы очень любезны, сэр Реджинальд", при этом Титдженс думал, что и это в полной мере справедливо.

Макмастер занимал должность повыше, как, вероятно, он был и немного старше по годам. Титдженс ничего не знал ни об истинном возрасте, ни о точном происхождении своего соседа по квартире. Очевидно, Макмастер был шотландцем по рождению, его можно было принять за так называемого "сына пастора". Без сомнения, он мог оказаться сыном как бакалейщика из Купара, так и вокзального носильщика из Эдинбурга. Это не имеет значения в случае с шотландцами, и так как он умело скрывал своих предков, Титдженс, признавая его, даже и мысли не мог допустить о расспросах.

Титдженс всегда хорошо относился к Макмастеру - в Клифтоне, в Кембридже, в Канцелярии, в их комнатах "Грейс Инн". Он питал к Макмастеру глубокую привязанность - даже благодарность. Можно было сказать, что Макмастер отвечал взаимностью. Безусловно, он всегда делал все возможное, чтобы быть полезным Титдженсу. Уже будучи в Казначействе и работая в качестве личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время как Титдженс все еще оставался в Кембридже, Макмастер обратил внимание сэра Реджинальда на Титдженса как на одного из "немногих выдающихся самородков", и сэр Реджинальд, подыскивавший молодых людей для своего только что созданного департамента, очень охотно принял Титдженса третьим членом команды. С другой стороны, это отец Титдженса в свое время рекомендовал Макмастера в Казначейство через сэра Томаса Блока. Ну и конечно же, это семья Титдженса, - собственно, это была мать Титдженса, - предоставила немного денег, чтобы Макмастер доучился в Кембридже, и устроила его в столице. Он вернул небольшую сумму, возмещая ее тем, что предоставил Титдженсу одну из комнат в своей квартире, когда тот, в свою очередь, прибыл в Лондон.

С молодым шотландцем подобная ситуация была вполне приемлема. Титдженс мог войти к своей светлой, щедрой, доброй матери в ее гостиную и сказать:

- Послушайте, мама, этот малый, Макмастер. Ему нужно немного денег, чтобы закончить университет, - и его мама ответила:

- Да, дорогой. Сколько?

У молодого англичанина более низкого происхождения это вызвало бы ощущение классового долга. С Макмастером этого не случилось.

Во время постигших Титдженса в последнее время неприятностей, - четыре месяца назад жена Титдженса оставила его, чтобы уехать за границу с другим мужчиной, - Макмастер занял то место, которое никто другой не смог бы заполнить. Основой эмоционального существования Кристофера Титдженса была абсолютная неразговорчивость - во всяком случае, о чувствах. В «мире Титдженса» никто не говорил. Возможно, даже никто и не думал, особенно о чувствах.

И конечно же, по поводу побега своей жены он не выразил никаких эмоций и высказал не более двадцати слов. В основном отцу, крупно сложенному человеку с благородной сединой. Он вошел в гостиную Макмастера в Грейс Инн,очень высокий и статный, и после пяти минут молчания произнес:

- Ты будешь разводиться?

- Нет. Только мерзавец может заставить женщину пройти испытание разводом.

Мистер Титдженс предполагал такой ответ, и после некоторой паузы спросил:

- Ты позволишь ей развестись с тобой?

- Если она этого захочет. Надо подумать о ребенке.

- Ты будешь добиваться, чтобы ее средства перевели на ребенка?

- Если это можно сделать без трений.

Мистер Титдженс только хмыкнул.