Vinegar Girl
from 'Vinegar Girl' Tyler, Anne.

Едва успев переступить порог дома, она отчётливо услышала мужской голос.
— Банни! — грозно донеслось из прихожей.
— Я тут! — выкрикнула Банни.
Кейт бросила куртку на скамью у входной двери и вошла в гостиную. На диване, изображая саму невинность, сидела Банни — кучерявая блондинка с пышными золотистыми кудрями, разодетая в чересчур лёгкую для такой погоды блузку с открытыми плечами, а рядом — соседский парень по фамилии Минц.
Всякое бывало, но чтобы такое… Чахлый юноша с рыжеватыми, то тут, то там торчащими из подбородка редкими волосинками, которые для Кейт больше походили на лишайник, Эдвард Минц был на несколько лет старше Банни. Окончив школу ещё в позапрошлом июне, на учёбу в колледж он так и не поехал: его мать объясняла это характерным проявлением «странной японской болезни»*.
— Чем же именно болен ваш сын? — поинтересовалась как-то раз Кейт.
— Тем же, чем и те юноши и девушки, чья жизнь ограничивается пределами их комнат, откуда они, однажды запершись, отказываются выходить, — разъяснила миссис Минц.
В случае с Эдвардом разница заключалась лишь в том, что его жизненное пространство ограничивалось не комнатой, а застеклённой верандой, которая располагалась напротив окна принадлежавшей семье Баттиста столовой, где он на виду у соседей дни напролёт просиживал в шезлонге, обнимая колени и покуривая сомнительного вида сигаретки.
Ну, радует хоть, что он не из футболистов, а то падкая на такой типаж Банни того и гляди увлеклась бы им. И всё же, не преминув напомнить об установленных в доме правилах, Кейт назидательно заявила:
— Ты прекрасно знаешь, Банни: никаких гостей, когда старших нет дома!
— Какие гости?! — громко запротестовала та, округлив глаза от возмущения, и, подняв с колен открытый блокнот на спирали, раздражённо добавила: — У меня тут, между прочим, урок испанского языка!
— Серьезно?
— Помнишь, я у папы разрешения спрашивала? Сеньора МакГилликадди сказала, что мне нужно позаниматься с преподавателем? Я поговорила с папой, и он согласился?
— Да, но… — начала было Кейт.
Да, но кандидатуру пристрастившегося к марихуане доходяги из дома напротив папа уж точно не одобрил бы. Тактичность, однако, не позволила ей произнести это вслух, зато не помешала повернуться к гостю и прямо спросить:
— Эдвард, ты правда настолько свободно владеешь испанским?
— Да, мэм! Пять семестров не прошли даром, — ввернул он.
Мэм?! Показной гонор или формальная вежливость, в любом случае эта реплика взбесила Кейт, ведь в её-то возрасте подобные выпады были явно неуместными.
— Иногда даже думаю на испанском, — бахвалясь, добавил Эдвард.
Тут веселушка по натуре Банни невзначай захихикала.
— Он меня уже столькому научил? — поддержала она.
К числу порой доводивших до исступления привычек Банни относилась и её манера проговаривать утвердительные предложения с вопросительной интонацией. В отместку Кейт частенько подтрунивала над ней, делая вид, будто попалась на этот дежурный прием. Вот и сейчас, пользуясь случаем, она иронично заметила:
— Откуда я могу знать, чему именно он тебя учил, если меня здесь не было…
— Что? — недоумевая, спросил Эдвард.
— Нашёл кого слушать? — буркнула ему в ответ Банни.
— В конце семестра я ни разу не уходил без заслуженной «5» или «5-» по испанскому языку, — продолжал важничать он. — С выпускным годом, правда, не срослось, но лишь потому, что период несколько напряжённый выдался.
— Я все понимаю, тем не менее Банни запрещено принимать посетителей противоположенного пола, когда она дома одна! — настаивала Кейт.
— Да это просто издевательство какое-то! — воскликнула Банни.
— Таковы правила, — невозмутимо бросила Кейт и, прежде чем покинуть комнату, добавила: — Вы занимайтесь, а я буду тут, за стенкой.
Выйдя, она услышала, как Банни пробормотала ей вслед:
— Ун стерво…
— Ун_а_ стерв_а_*! — поучительно поправил ее Эдвард, после чего парочка зашлась в приступе хихиканья.

Банни и близко не соответствовала тому образу милой девчонки, который сложился о ней у окружающих.

Причины появления на свет Банни всегда оставались для Кейт неразрешимой загадкой. В течение первых четырнадцати лет жизни Кейт их мама, тщедушная, непримечательной наружности блондинка с розово-золотистым оттенком волос и такими же, как у младшей дочери, подчеркивающими форму глаз кукольными ресницами, во всевозможные психиатрические учреждения — тогда они назывались приютами для душевнобольных — попадала чуть ли не чаще, чем к себе домой. Затем внезапно родилась Банни. Кейт никак не могла взять в толк: неужели родители могли сознательно решиться на такой ответственный шаг. Может, сознательного в их поступке не было, и вполне вероятно, что Банни стала результатом мимолетного влечения, но такое тем более в голове не укладывалось. Так или иначе, в ходе второй беременности, или из-за самого её факта, у Теи Баттисты внезапно диагностировали какой-то недуг сердца, и она скончалась еще до того, как Банни исполнился год. Для Кейт, неизбалованной вниманием вечно отсутствующей матери, это трагическое событие осталось почти незамеченным. Что до Банни, та вообще не помнила маму, хотя поразительное сходство их манер — тот же сдержанный наклон головы, например, и присущую обеим привычку игриво прикусывать кончик указательного пальца — трудно было не заметить. Из-за этого создавалось впечатление, будто она успела изучить повадки матери, находясь еще в утробе. Их тетя Тельма, сестра Теи, всё время твердила:
— Ах, Банни! Клянусь, на тебя без слёз не взглянешь — настолько ты похожа на свою несчастную маму!
В темнокожей Кейт, которая не отличалась изящной фигурой и лёгкостью движений, напротив, отсутствовала даже толика того сходства. Прикуси она палец, сразу выставила бы себя на посмешище, поэтому о каких-то ласковых словах в её адрес слышать не приходилось вовсе.

Далеко не милая была Кейт, а уна стерва.

-----сноска-----
*Хикикомори (яп. 引き篭もり, разг. сокр. хикки, букв. нахождение в уединении, то есть «острая социальная самоизоляция») — японский термин, обозначающий подростков и молодёжь, отказывающихся от социальной жизни и зачастую стремящихся к крайней степени социальной изоляции и уединения, вследствие разных личных и социальных факторов.

*Согласно правилам грамматики испанского языка это существительное женского рода должно иметь окончание –а и употребляться с соответствующим артиклем.
----------------