Vinegar Girl / Строптивая
отрывок из книги Энн Тейлор «Vinegar Girl» («Строптивая»).
Войдя в дом, она сразу же отчетливо услышала мужской голос.
- Банни, - позвала она самым строгим тоном.
- Я здесь, - отозвалась Банни.
Кэйт бросила куртку на банкетку в прихожей и вошла в гостиную. Банни сидела на диване, вся в игривых золотистых кудряшках, с нарочито невинным выражением лица, в кофточке с открытыми плечами совсем не по сезону. Рядом с ней сидел соседский парень Минц. Такого у них в доме еще не случалось.
Эдвард Минц был на несколько лет старше Банни. Это был нездорового вида молодой человек с плешивой бежевой бородкой, которая напомнила Кэйт лишайник. Эдвард закончил среднюю школу два года назад, но не поступил в колледж; по словам его матери, у него была «эта японская болезнь». «Что за болезнь?» - поинтересовалась Кэйт, и миссис Минц ответила: «Это когда молодые люди запираются в своих спальнях и отказываются жить обычной жизнью». Правда Эдвард, похоже, проводил время не в спальне, а на застекленной веранде, которая просматривалась из окна столовой семьи Батиста. Было видно, что он дни напролет сидит в шезлонге нога на ногу, покуривая подозрительно тонкие сигареты.
Ладно, по крайней мере нет опасности романтических отношений (Банни питала слабость к парням, похожим на футболистов). Но все-таки правил никто не отменял, поэтому Кэйт напомнила:
- Банни, ты знаешь, что я не разрешаю тебе приглашать гостей, когда ты дома одна.
- Какие гости? – воскликнула Банни, округляя в изумлении глаза. Она протянула блокнот, лежащий открытым у нее на коленях. – У меня урок испанского!
- Да ну?!
- Помнишь, я просила папу? Сеньора Мак Гилликади сказала, что мне нужен репетитор. Я спросила папу, он разрешил.
- Да, но… - начала Кэйт .
Да, но он точно не имел в виду какого-то соседского придурка-наркомана. Кэйт, конечно, не произнесла это вслух (дипломатия). Она повернулась к Эдварду и спросила:
- Ты настолько хорошо знаешь испанский, Эдвард?
- Да, мэм. Я учил его пять семестров, - сказал он. Кэйт не поняла, было ли это «мэм» легкой издевкой иди уважением, в любом случае это раздражало. Она не была такой уж старой. Эдвард продолжил:
- Иногда, я даже думаю по-испански.
Банни хихикнула. Она вообще над всем хихикала.
- Он уже многому меня научил?
Еще одна дурацкая привычка Банни – превращать утверждение в вопрос. Кэйт любила подкалывать ее, притворяясь, что действительно услышала вопрос. Поэтому сказала:
- Откуда я могу это знать? Меня ведь здесь с тобой не было.
- Что? – спросил Эдвард.
- Не обращай на нее внимания? – сказала Банни.
- Я получал пять или пять с минусом по испанскому в каждом семестре, - сказал Эдвард, - За исключением последнего года. Но я в этом не виноват. У меня был стресс.
- Ладно, но в любом случае Банни нельзя приглашать в гости мужчин, когда больше никого нет дома - сказала Кэйт.
- О-о! Это унизительно! – воскликнула Банни
- Да, вот так тебе не повезло! Облом! – сказала Кэйт, - Ну продолжайте в том же духе. Я буду рядом,– и направилась к выходу. За спиной она услышала шепот Банни: “Un bitchо”1. “Una bitch-A”2 – поправил назидательным тоном Эдвард. И они оба принялись тихо ржать.
Банни была не такой уж милой, как думали про нее другие.
Если честно, Кэйт не совсем было понятно, почему Банни вообще существует. Их мать – слабохарактерная, бессловесная женщина с волосами розово-золотистого цвета и такими же как у Банни глазами-звездочками — провела первые четырнадцать лет жизни Кэйт, мотаясь по разнообразным «местам отдыха», как это называлось. Затем неожиданно родилась Банни. Кэйт было трудно представить себе, как родители могли считать это хорошей идеей. Возможно, они так и не считали, и все случилось после внезапно вспыхнувшей бурной страсти. Но это было еще сложнее представить. В любом случае, во время второй беременности у Тии Батиста обнаружились какие-то проблемы с сердцем, или они возникли в связи с беременностью, так или иначе, она умерла, когда Банни не исполнилось и года. Для Кэйт почти ничего не изменилось, так как она ощущала практически полное отсутствие матери всю свою жизнь. А Банни ее даже не помнила, хотя в чем-то была на нее поразительно похожа. Например, у нее была такая же складка на подбородке, придающая некую серьезность выражению лица, или привычка изящно обкусывать ноготь на указательном пальце. Как-будто она тщательно изучила свою мать, находясь еще в утробе. Их тетя Тельма, сестра Тии, всегда говорила: «О, Банни, не могу удержаться от слез, когда вижу тебя. Ты просто копия своей бедной мамы!»
Кэйт, напротив, совсем не была похожа на мать. Она была смуглая, крупная, с широкой костью и неуклюжая. Трудно было представить ее, изящно обкусывающую ноготки. И никто никогда не мог бы назвать ее милой.
Кэйт была «una bitcha».

---------------------------
1. Искаженное на испанский манер ругательство (от англ. «bitch» (сука)
2. Окончание “а” указывает на женский род