Мужской голос она различила еще в дверях.

«Бани!» – позвала Кэт как можно строже и, услышав в ответ крик сестры: «Да здесь я, здесь!» – бросила в холле куртку и поспешила в гостиную. Там, на диване, в легкой не по сезону и слишком открытой блузке, сидела сама златокудрая невинность, а рядом − соседский парень, Минц.

Новый сюжет нарисовался. Эдвард Минц, хилый юноша с невзрачной клочковатой растительностью на подбородке, был несколькими годами старше Бани. Он окончил школу позапрошлым летом, но в университет не попал. Миссис Минц уверяла, что у мальчика «японская болезнь», а когда Кэт спросила, что это такое, сообщила: “Молодые люди не выходят из своих комнат и отказываются принимать вызовы, которые бросает им жизнь”. Но Эдвард, похоже, заточил себя не в спальне, а на застекленной террасе, прямо против окон столовой дома Батисты. Как ни посмотришь – юноша, обхватив колени, все курит и курит в шезлонге подозрительные сигаретки.

Так, спокойно. По крайней мере, романа опасаться нечего. Бани заглядывается на крепких парней, вроде футболистов. Но порядок есть порядок.

– Ты же знаешь – нельзя приглашать гостей, когда ты дома одна.

– Гостей? – шумно запротестовала Бани, изумленно распахнув свои и без того большие глаза. На коленях она держала открытую тетрадку на пружинке. – У меня урок испанского!

– Урок?

– Я спрашивала у папы, помнишь? Сеньора Макгилликади говорила, мне нужен репетитор? И папа сказал: «Хорошо»?

– Да, но… – начала было Кэт и осеклась на полуслове.

«Отец уж точно не имел в виду какого-то соседского наркомана», – подумала она, но дипломатично промолчала.

– Эдвард, у вас особые успехи в испанском?

– Мэм, я учил испанский пять семестров.

Его обращение неприятно царапнуло Кэт: издевается он, что ли? Для «мэм» она была еще слишком молода.

– Я иногда даже думаю по-испански, – гордо добавил Эдвард.

Тут Бани захихикала – она всегда хихикала – и сказала:

– Мы уже много выучили?

Еще одна дурацкая привычка – любое утверждение превращать в вопрос. Кэт притворялась, что ее и вправду о чем-то спрашивают, и не упускала случая подколоть сестру:

– А мне откуда знать? Меня же дома не было!

– Что-что? – не понял самозваный репетитор.

– Проехали, неважно, – буркнула Бани.

– У меня были пятерки и пятерки с минусом во всех семестрах. Кроме последнего, но я не виноват. Я был в жутком стрессе!

– Всё это хорошо, но, когда сестра одна, отец запрещает, чтобы к ней приходили молодые люди.

– Это унизительно! – вспылила Бани.

– Придется пережить. Ладно, занимайтесь, я буду дома, – согласилась Кэт и вышла из гостиной.

«Грымза – un bitcho*?» – раздался за спиной громкий шепот сестры, а через секунду – назидательный голос Эдварда: «Грымза – она. Una bitcha*!» И оба прыснули от смеха.

Не такой уж ангелочек эта Бани, как все про нее думают.

Почему сестра появилась на свет, Кэт никогда не понимала. До четырнадцати лет мать она видела редко: хрупкая болезненная блондинка с удивленным взглядом, совсем как у Бани, перебиралась из одного санатория в другой. И вот в один прекрасный день родилась девочка. Кэт не могла себе представить, как родители на это решились. Может, они и не решались вовсе, а просто потеряли голову от страсти, что было еще труднее вообразить. Как бы то ни было, во время второй беременности у Теи Батиста обнаружился порок сердца. Или образовался, и она умерла, когда Бани не исполнилось и года.

В жизни Кэт мало что изменилось, матери и так почти никогда не было дома. А младшая ее и помнить не могла, хотя некоторыми жестами до оторопи напоминала мать – смиренно склоненной головой или привычкой очаровательно покусывать самый кончик указательного пальца. Казалось, она училась подражать матери еще в утробе. Их тетя Тельма, сестра Теи, часто повторяла: «Не могу смотреть на тебя без слез, Бани! Честное слово, ты просто копия бедной мамочки!»

А Кэт, крупная угловатая брюнетка, материнских черт не унаследовала. Приди ей в голову эта нелепость – обгрызать палец, кто назвал бы ее хорошенькой?

Una bitcha – вот кто она такая!
______________________________________
* Un bitchо – искажение испанского ругательство женского рода «una bitcha».