from 'Vinegar Girl' Tyler, Anne.
Перевод JUMA

Едва вступив за порог дома, она отчетливо услышала мужской голос.


- Банни – строго позвала она.

- Здесь – отозвалась Банни.


Кейт бросила куртку на скамейку и вошла в зал. Бани сидела на диване; густые золотистые локоны и такое невинным личико, одежда явно не по сезону – легкая блуза без верха; рядом с ней сидел Минц – мальчик из соседней квартиры.

Это было что-то новенькое. Эдвард Минц на несколько лет старше Банни, нездоровый на вид молодой человек с неровными бежевыми бакенбардами до подбородка. Кейт они напоминали лишай. Два года назад он окончил старшую школу и не смог поступить в колледж; его мама утверждала, что у него «та самая японская болезнь». На вопрос Кейт, что это за болезнь, Миссис Минц ответила – «Это когда молодые люди запираются в своей спальне и больше не хотят жить». Кроме того Эдвард не ограничивался своей спальней и его видели на застекленной лоджии напротив столовой Баттиста, где он целыми днями сидел в шезлонге обняв колени и с подозрительно маленькой сигаретой во рту.

Ладно. По крайней мере, любовного романа нет. (Слабость Банни - парни с типажом футболиста). Все-таки привычка есть привычка - подумала Кейт и сказала.

- Бенни, ты же знаешь, что тебе не положено принимать гостей по собственному желанию.
- Принимать гостей! – воскликнула она, изумленно округлив глаза, и показала раскрытый на колене блокнот с листами, скрепленными с обложкой пружиной. – Я занимаюсь испанским!

- Неужели?

- Я просила папу, помнишь? Сеньора Мак Гилликадди говорила же, что мне нужен репетитор? И я ведь спрашивала папу и он одобрил?

- Да, но… - начала Кейт.


Да, он все-таки имел в виду не какого-то туповатого соседского мальчика, подумала Кейт. Но, соблюдая приличия, вслух не сказала. Вместо этого она повернулась к Эдварду и спросила - Ты свободно говоришь по-испански, Эдвард?
- Да, мэ-эм, я прошел пять семестров. – ответил он. Она не поняла - это «мэ-эм» - такая небрежность или серьезно? В любом случае неприятно; она вовсе не стара. Он продолжил – Иногда, я даже думаю на испанском.

При этих словах Банни захихикала. Она хихикала над всем. - И как многому он меня уже научил?

Еще одна ее надоедливая привычка – говорить утвердительные предложения вопросительным тоном. Кейт любила подколоть ее, прикидываясь, что и поняла это как вопрос, поэтому сказала – Как знать, меня ведь не было дома.

На вопрос Эдварда «Что?» Банни ответила – Ну, не обращай внимания?

- Я каждый семестр получал по испанскому или «отлично» или «хорошо» – сказал Эдвард.

– кроме последнего года учебы, и то не по моей вине. Я переживал стресс.

- И все равно – сказала Кейт – Банни запрещается принимать взрослых гостей, когда она остается дома одна.

- О! Это унизительно! – закричала Банни.

- Вот незадача. Продолжайте; я буду рядом – ответила Кейт и, выходя из комнаты, услышала голос Банни сзади – Вот _Un bitcho_. ---сноска---

- _Una bitch_. А-а, – учительским тоном подправил ее Эдвард. И они захихикали.

Банни не была такой уж милашкой, как о ней думали другие.

Кейт вообще не понимала, почему Банни появилась на свет. Их мать, болезненная, молчаливая, золотоволосая с розовым оттенком блондинка и такими же, как у Банни лучистыми глазами – первые четырнадцать лет жизни Кейт потратила на то, чтобы отметиться на всякого рода, как они говорили, «посиделках». И вдруг родилась Банни. Кейт и представить не могла, почему родители решили, что это хорошая идея. А может они ничего и не решали – и это всего лишь, результат безумной страсти. Но представить такое еще труднее. Во всяком случае, вторая беременность выявила у Теи Баттисты признаки порока сердца, или, скорее всего, стала его причиной и она умерла перед первым днем рождения Банни. Кейт, для которой отсутствие матери прошло через всю жизнь, ее кончина едва ли стала заметной. А Банни даже и не помнила свою мать, хотя некоторые ее жесты необъяснимо похожи – например, незначительная выпуклость на подбородке и привычка красиво покусывать самый кончик указательного пальца. Как будто научилась всему, еще пребывая в утробе. Тетя Тэльма, сестра Теи, всегда говорила – «Ох, Банни. Клянусь, как увижу тебя, так сразу плачу. Ты ведь копия твоей несчастной матери!».


Кейт – смуглая, крупного телосложения и неуклюжая, наоборот, совсем не походила на свою мать. Когда она покусывала палец, выглядело это нелепо, и никто и никогда не называл ее милашкой.


Кейт была _una bitcha_.


---сноска--- Un bitcho – гадина, сволочь (от исп. Bicho)