Едва переступив порог, Кейт отчётливо услышала мужской голос.
— Зайка! — окликнула она как можно строже.
— Я здесь! — пропела в ответ Зайка.

Кейт бросила куртку на скамью в коридоре и пошла в гостиную. Зайка сидела на диване — пушистые золотые кудряшки, невинное личико, лёгкая не по погоде блузка открывает плечи, — а рядом устроился Минц из соседнего дома.

Это что-то новенькое. Эдвард Минц на несколько лет старше Зайки. Тщедушный, на подбородке клочковатая светло-коричневая щетина, похожая на лишай. Школу окончил ещё два года назад, но в колледж так и не поступил. Мать Эдварда утверждала, что у него «та самая японская болезнь».

— Что это за болезнь? — поинтересовалась однажды Кейт, и миссис Минц ответила:
— Такая, от неё молодые люди запираются в четырёх стенах и отказываются жить, как принято.

Вот только четырём стенам спальни её сын предпочёл застеклённую веранду, как раз напротив окон столовой Баттиста. Эдвард проводил там дни напролёт, уютно свернувшись в шезлонге и покуривая подозрительно короткие сигареты.

Что ж, ладно. По крайней мере, вздохов под луной не предвидится. (Зайка питала слабость к футболистам и прочим экземплярам атлетического телосложения.)

Однако, правило есть правило, и Кейт произнесла:
— Зайка, ты же знаешь, не следует принимать гостей, если дома никого.
— Гостей?! — воскликнула Зайка, озадаченно округлив глазки. Она взяла с колен раскрытую толстую тетрадь с пружинным переплётом:
— У меня урок испанского!
— Неужели?
— Я просила папу, помнишь? Сеньора Макгилликадди говорила, что мне нужен репетитор? И я спросила папу, и он сказал, что можно?
— Да, но… — запнулась Кейт.

Всё так, но уж конечно, отец не имел в виду какого-нибудь соседского хмыря. Эти мысли Кейт оставила при себе. (Требуется дипломатический подход.) И обратилась к Эдварду:
— Разве ты хорошо говоришь по-испански?
— Да, мэм, учил целых пять семестров, — ответил парень.
Кейт не поняла, сказано ли «мэм» язвительно или всерьёз. В любом случае, приятного мало, ей пока не так много лет. А Эдвард добавил:
— Я даже думаю иногда по-испански.

Зайка тихонько хихикнула. Ей всё было смешно.
— Он меня уже много чему научил?

Ещё одна неприятная привычка — из каждой фразы делать вопрос. Кейт нравилось поддразнивать сестру, и она ответила:
— Откуда мне знать, меня же здесь не было.
Эдвард удивлённо переспросил:
— А?
И Зайка сказала ему:
— Неважно?

— Мне по-испанскому всегда ставили пять или пять с минусом, — продолжал Эдвард. — Только в последний год не повезло, но я не виноват. Это всё нервный стресс.
— И тем не менее, Зайке не разрешается оставаться наедине с посторонними мужчинами.
— О! Как унизительно! — воскликнула Зайка.
— Тяжёлый случай, — согласилась Кейт. — Продолжайте урок. Я буду поблизости.

И она вышла из комнаты.

— Un bitcho (1), — пробормотала ей вслед Зайка.
— Una bitch-AH (2), — назидательно поправил Эдвард.

И они зафыркали, давясь смехом.

Те, кто считал Зайку лапочкой, глубоко заблуждались.

Чудо появления на свет младшей сестры так и осталось для Кейт за гранью понимания. Мать — хрупкая, тихая, карамельно-золотистая блондинка с такими же, как у Зайки, огромными бездонными глазами — первые четырнадцать лет жизни Кейт появлялась дома лишь изредка, проводя время в «специальных заведениях для отдыха», как тогда говорили. А потом родилась Зайка — ни с того ни с сего.

Как только родители додумались до такого? Что, если они ничего не планировали, а поддались безумному порыву страсти? Немыслимо. Так или иначе, вторая беременность выявила в сердце Теа Баттисты какой-то порок, или привела к этому пороку, и Теа умерла прежде, чем Зайке исполнился год.

В жизни Кейт, привыкшей к одиночеству, почти ничего не изменилось. А Зайка матери совсем не помнила, однако, на удивление точно повторяла некоторые её жесты. Она так же притворно-застенчиво опускала голову и мило покусывала кончик указательного пальца, словно изучила привычки матери ещё в утробе. Тётя Тельма, сестра Теа, частенько приговаривала, всхлипывая:
— Ох, Зайка! Боже мой! Как ты похожа на свою бедную мамочку!

А вот Кейт ни капельки не напоминала мать. Смуглая, широкоплечая и неуклюжая. Вздумай Кейт покусать себя за пальчик, выглядела бы просто нелепо; и никто никогда не называл её лапочкой.

Кейт была una bitcha — змея.

------
(1) Un bitcho – (искаж. исп. bicho) – гад
(2) Una bitcha – (искаж. исп. bicha) - змея