" Гадина"
Анн Тайлер
Войдя в дом, она ещё с порога услышала отчётливый мужской голос
- Банни!- позвала она строго.
- Я здесь,- откликнулась Банни.
Кейт бросила куртку на скамейку в прихожей и направилась в гостиную. На кушетке сидела Банни; пышные золотые локоны обрамляли ангельское личико, блузка с открытыми плечами явно была слишком лёгкой для этого времени года. Рядом с Банни расположился юноша- сын соседей Минцов.
Так, что-то новенькое. Эдвард Минц на несколько лет старше Банни - болезненного вида молодой человек, с торчащими клочками светлыми бакенбардами, которые напомнили Кейт мох. Два года назад он закончил школу, но в колледж так и не поступил. Его мать считала, что всему виной " японская болезнь". И когда Кейт поинтересовалась, что же это за болезнь такая. Миссис Минц объяснила:
- Молодые люди запираются в своей комнате и не хотят иметь никаких дел с внешним миром.
Но как-то не похоже было, что Эдвард привязан к своей комнате. Его частенько видели на застеклённой веранде, которая выходила прямо на окна столовой Баттисов. Целыми днями он сидел, забравшись с ногами в кресло и курил подозрительно тонкие сигареты.
Отлично, по крайней мере никакого намёка на романтические отношения.( Слабостью Банни были футболисты). Однако, правила есть правила, поэтому Кейт напомнила:
- Банни, ты же знаешь, тебе нельзя принимать гостей, когда ты одна дома.
- Принимать гостей!- возмутилась Банни, округлив глаза и несколько смутившись.- Я занимаюсь испанским!
- Испанским?
- Разве не помнишь? Я просила папу. Сеньора Мак Гилликадди сказала, что мне нужен репетитор. Я сказала папе, и он согласился.
Да,но.....- начала Кейт.
Да, но наверняка он имел в виду не этого круглоголового соседского парнишку. Однако, вслух она это не произнесла.( Дипломатия).
Вместо этого она обратилась к Эдварду:
- Вы свободно владеете испанским?
-Да, мадам. Я изучал его пять семестров.
Она не знала, воспринимать" мадам" как оскорбление или он назвал её так вполне серьёзно. Но всё-равно обидно; она ведь ещё совсем не старая.
Эдвард продолжал:
- Иногда я даже думаю на испанском.
Банни захихикала. Её забавляло решительно всё.
- Он ведь уже многому меня научил?- сказала она.
У Банни имелась ещё одна раздражающая Кейт привычка: превращать повествовательные предложения в вопросы. И чтобы позлить Банни, Кейт притворилась, что приняла её слова за вопрос.
- А я откуда знаю? Меня ведь дома не было .
-Что?- не понял Эдвард.
- Не обращай на неё внимание,- сказала ему Банни.
- У меня было отлично или почти отлично каждый семестр,- продолжал Эдвард- только в последнем классе не очень. Но я здесь ни при чём. Это всё стресс.
- Однако, - настаивала Кейт,- Банни не дозволяется принимать гостей мужского пола, когда никого нет дома.
- Это унизительно,- закричала Банни.
- Ничего не поделаешь,- сказала Кейт,- продолжайте, я буду поблизости.
И она вышла.
-Гад,- бросила ей в спину Банни.
- Гад-и-НА,- поправил её Эдвард назидательным тоном.
И они расхохотались.
Банни - не такая уж и паинька, какой считали её другие.
Кейт никогда не понимала, почему Банни вообще существует. Их мать- хрупкая, тихая блондинка с розово-золотыми волосами, с такими же как у Банни лучистыми глазами- первые пятнадцать лет жизни Кейт только и делала, что посещала так называемые " места отдыха". А потом вдруг, совсем неожиданно родилась Банни. Кейт сложно было представить, почему её родители вдруг решили, что это хорошая идея. А может они и не решали ничего, может это просто была безумная страсть. Но всё равно это сложно представить. Во всяком случае, вторая беременность выявила какую -то проблему с сердцем у Теи Баттисты, а возможно и спровоцировала эту проблему, Банни не исполнилось и года, когда Тея умерла. Кейт тяжело переносила отсутствие человека, которого она знала всю свою жизнь. А Банни даже не помнила их мать, хотя некоторыми манерами и чертами она походила на неё: едва заметный второй подбородок и привычка грызть самый кончик указательного пальца. Казалось, что она изучила их мать ещё в утробе. Их тётя Тельма, сестра Теи постоянно говорила:
- Ах, Банни, клянусь , каждый раз ,когда я вижу тебя. слёзы наворачиваются у меня на глаза. Как ты похожа на свою бедную мать!
Кейт же, напротив, вообще не походила на мать. Смуглая, широко-костная и неуклюжая, она довольно глупо смотрелась, когда грызла палец, и никто и никогда не называл её очаровательной.
Кейт была гадиной.