Едва ступив за порог, она отчетливо уловила мужской голос.

- Банни! – резко окликнула она.

- Я здесь! – пропела та в ответ.

Кейт направилась в гостиную, на ходу сняв куртку и бросив ее на банкетку.
Банни с лицом самой неподдельной невинности сидела на диване во всеоружии: облако золотых волос, блузка с открытыми плечами, подобранная явно не по сезону. А напротив нее соседский парень Минц.

Это что-то новенькое. Эдвард Минц на несколько лет был старше ее. Болезненного вида молодой человек с русой бородкой, выбритой кусками. Смахивает на лишай, подумала Кейт. Он окончил школу два года назад, но так и не поступил в колледж. «Все дело в той самой японской болезни», - как-то поведала Кейт его мать. – «А что за болезнь такая?». – «Когда подростки целыми днями торчат в своих комнатах и превращаются в овощи». Но Эдвард, по-видимому, предпочитал своей комнате застекленную веранду, что окнами выходила на гостиную Баттистов. Здесь он все дни напролет сидел, скрючившись в шезлонге, и курил подозрительно тонкие сигареты.

Ну что ж, волноваться не о чем, на героя-любовника не тянет – не ее тип, слишком чахлый. Но, правила есть правила. И Кейт изрекла:

- Банни, ты же знаешь, что гостей приводить нельзя, когда ты одна дома.

- Какие еще гости?! – воскликнула Банни, широко распахнув удивленные глаза. На ее коленях лежала открытая толстая тетрадь. – У нас урок испанского!

- Неужели?

- Помнишь, синьора Макгилликадди сказала, что мне нужен репетитор? Я спросила разрешения у папы и он согласился?

- Да, но… - начала Кейт и запнулась.

Он не предполагал, что это будет соседский обкуренный мальчишка, подумала про себя Кейт, а вслух дипломатично спросила:

- Эдвард, насколько свободно ты говоришь по-испански?

- Мэм, я закончил 5 семестров , - ответил он. Хм… Мэм… То ли издевка, то ли он всерьез, но в любом случае обидно – не так уж она и стара.

-Иногда я даже думаю по-испански, - добавил он.

Банни прыснула со смеха. Ей палец покажи, она будет хихикать.

-Он уже многому меня научил? – сказала она.

Кейт выводила из себя ее привычка переворачивать утвердительные предложения в вопросительные. Старшей сестре доставляло удовольствие подтрунивать над младшей. Она притворялась, что всерьез воспринимает их как вопросы.

- Милая моя, я не знаю. Будь я с тобой дома, я бы сказала, – парировала Кейт.

- Что-что? – не понял происходящего Эдвард.

- Не обращай на нее внимания? – велела ему Банни.

- У меня в каждом семестре по испанскому были пятерки или пятерки с минусом, кроме последнего. Но я не виноват, тогда я переживал душевную травму.

- В любом случае, Банни запрещается приводить гостей мужского пола, когда она одна дома.

- Так нечестно! – возмутилась Банни.

-Что ж, удачи. Продолжайте, а я буду неподалеку, - ответила Кейт и вышла.

Вслед послышался шепот младшей сестры:

- Un bitchо*.

- Una bitchAH, - поправил ее Эдвард менторским тоном.

И оба зашлись в приступе смеха.

Банни отнюдь была не таким ангелочком, как все думали.

Кейт никогда не понимала, зачем Банни появилась на свет. Их мать, хрупкая молчаливая блондинка с такими же как у Банни длинными ресницами, первые четырнадцать лет жизни Кейт была занята только извлечением из жизни максимум удовольствия. А потом раз, и родилась Банни. У Кейт с трудом укладывалось в голове, как такое решение ее родители сочли удачным. А может, они ничего не решали, а просто предались безрассудной страсти. Последнее еще трудней представлялось возможным. В любом случае, во время второй беременности у Теи Баттиста возникла сердечная недостаточность. Кто знает, может из-за нее и начались проблемы с сердцем. Их мать умерла, когда Банни еще не исполнилось и года. В жизни Кейт ничего не изменилось: матери никогда не было рядом. А Банни даже не помнила ее. Однако непостижимым образом в каких-то чертах она как две капли воды походила на мать. Например, складочка на подбородке, или привычка кокетливо покусывать указательный палец. Как будто она записывала все на подкорку, находясь еще в утробе. Их тетя Тельма, сестра Теи, частенько восклицала: «Банни, мне больно на тебя смотреть. Ты копия своей покойной матери.»

Кейт, напротив, была полной противоположностью матери: смуглая, ширококостная, неуклюжая. Она бы выглядела нелепо, начни грызть указательный палец. И никто никогда не называл ее милой.

Кейт была una bitcha.

____________
*стерва - Банни обзывает сестру на испанский манер и делает ошибку –неправильно ставит род. Эдвард поправляет ее