Девушка со скверным характером

отрывок из романа Энн Тайлер «Девушка со скверным характером»

Едва переступив порог дома, она отчётливо услышала мужской голос.

-Банни! - окликнула она как можно строже.

-Я тут! - отозвалась Банни.

Кейт бросила куртку на тумбу в прихожей и направилась в гостиную. Банни с этакими легкомысленными золотистыми локонами, невинным личиком, в блузке с открытыми плечами, надетой явно не по погоде, сидела на кушетке, а рядом с ней - этот Минц из соседнего дома.

Вот так новость. Эдвард Минц был на несколько лет старше Банни и имел какой-то нездоровый вид; бежевая клочкообразная поросль у него на подбородке казалась Кейт похожей на лишайник. Он окончил среднюю школу два года назад, но в колледж так и не уехал; его мать утверждала, что у него «та самая японская болезнь». «Что это за болезнь такая?», - спросила Кейт, на что Миссис Минц ответила: «Из-за неё молодые люди запираются в своих спальнях и становятся затворниками». Только вот Эдвард, судя по всему, предпочитал затворничать не в спальне, а на застеклённой веранде, обращённой к окну столовой семьи Баттиста, из которого было видно, как он сутки напролёт сидит на шезлонге, обхватив колени, и покуривает подозрительно миниатюрные сигаретки.

Так, ладно: по крайней мере, любовная связь исключена. (Банни сходила с ума по футболистоподобным). Но всё же стоило напомнить о регламенте, поэтому Кейт сказала:

-Банни, ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя принимать гостей в отсутствие взрослых.

-Принимать гостей! – воскликнула Банни, недоумённо округлив глаза. Она подняла с колен открытую тетрадь на пружине. – У меня урок испанского!

-Да ну?

-Я говорила с папой, помнишь? Сеньора МакДжилликадди сказала, что мне нужен репетитор? И я поговорила с папой, и он согласился?

-Да, но…- начала было Кейт.

Да, но соглашался он явно не на юного курильщика марихуаны, живущего по соседству. Однако Кейт не произнесла этого вслух. (Тактический ход). Вместо этого она обратилась к Эдварду:

-Ты свободно владеешь испанским, Эдвард?

-Да, мэм, я учил его пять семестров, - ответил он. Она не уловила, с издёвкой было сказано это «мэм» или всерьёз. Как бы то ни было, оно её взбесило; она всё-таки ещё не старуха. Эдвард добавил:

-Иногда я даже думаю на испанском.

Услышав это, Банни хихикнула. Она вообще хихикала по каждому поводу.

-Он уже многому меня научил? - сказала она.

Произнесение утвердительных предложений с вопросительной интонацией – одна из несносных привычек Банни. Кейт любила поддразнивать её, делая вид, что и впрямь принимает их за вопросы, поэтому сейчас она ответила:

-Мне-то откуда знать? Вы же тут были без меня.

Эдвард переспросил:

-Что?

Банни ответила ему:

-Просто не обращай на неё внимания?

-У меня «А» и «А с минусом» по испанскому за все семестры, - сказал Эдвард, - кроме выпускного, да и то не по моей вине. У меня тогда был стресс.

-И всё-таки, - сказала Кейт, - мы не разрешаем Банни принимать гостей мужского пола в наше отсутствие.

-Послушай! Это же унизительно! – вскричала Банни.

-Считай, что тебе не повезло, - ответила ей Кейт. – Счастливо оставаться; я буду в соседней комнате.

Сказав это, она вышла.

И услышала, как Банни пробубнила ей вслед:

-Ун суко.

-Уна сукА, - поправил её Эдвард назидательным тоном.

Оба истерично захихикали.

Да уж, вопреки представлениям окружающих, Банни была далеко не душкой.

Кейт всегда недоумевала, как так вышло, что Банни вообще была. Их мать – хрупкая, молчаливая блондинка с розово-золотистыми волосами и сияющими глазами, которые унаследовала Банни, - всё время вплоть до четырнадцатилетия Кейт слонялась по всевозможным «местам отдыха», как их тогда называли. И тут вдруг родилась Банни. Кейт было сложно вообразить, какими путями родители пришли именно к такому решению. А может, никаких решений они вообще не принимали, и всему виной была слепая страсть. Но такой вариант был ещё более невообразимым. Как бы то ни было, во время второй беременности у Теа Баттиста обнаружился некий порок сердца, а может, именно беременность его и спровоцировала, и она умерла, не дожив до первого дня рождения Банни. Со смертью матери в жизни Кейт почти ничего не изменилось – она и до тех пор ощущала её отсутствие постоянно. А Банни совсем не помнила мать, но несмотря на это, некоторые её манеры были поразительное схожи с материнскими: например, привычка в задумчивости морщить подбородок и изящно покусывать кончик указательного пальца. Как будто она наблюдала за матерью из утробы. Их тётя, Тельма, сестра Теа, то и дело говорила: «Ох, Банни, не могу на тебя смотреть без слёз, честное слово. Ты поистине живой портрет своей покойной матушки!»

А вот Кейт ни капли не была похожа на мать. Смуглая, ширококостная простушка. Покусывающая палец Кейт выглядела бы нелепо, и никто никогда не называл её душкой.

Кейт была уна сука.


Примечания:

Оценки «А» и «А с минусом» в системе оценивания знаний, используемой в США, соответствуют оценке «5» в пятибалльной системе (наивысший балл).

Ун/уна: un - неопределённый артикль в испанском языке, употребляющийся с существительными мужского рода; una - неопределённый артикль в испанском языке, употребляющийся с существительными женского рода; существительные мужского рода в испанском обычно оканчиваются на –о; существительные женского рода в испанском обычно оканчиваются на –а.