– Бекка, Бекка! – громко позвал Дик. – Знай ты, что знаю я, ты бы запела от радости, – танцуя вокруг нее, пояснил он и пристукнул каблуками на манер Железного Дровосека на желтой кирпичной дороге, oднако, в отличие от последнего, не упал. – Очень впечатляет, – заметила Бекка. Она прошла через комнату и налила себе кофе. – Сколько гибкости ... Занятия йогой явно пошли тебе на пользу. – Две новости, дорогая Бекка, – ответил Дик. Плавно переместившись к письменному столу, он взял какую-то папку и нежно прижал ее к себе с выражением такого восторга, словно держал в руках дар волхвов. – Во-первых, – объявил он, – сделка с «Сантеком» закрыта, разрешение Лекарственно-пищевого управления получено, и через двадцать четыре часа акции твоей нью-джерсийской полукустарной компанийки взлетят на 450 процентов! Бекка пожала плечами, однако так и просияла от гордости: – А я тебе говорила – понравилась мне эта компания. Таких в этом году раз-два и обчелся. – Нет, в самом деле, это почти неприлично, – рассеянно отозвался Дик. Он все еще парил на крыльях мысли о том, как вложенные 300 миллионов oбернутся 4,5-кратной прибылью. – Такой куш сорвать – на это способна только ты да еще налоговый инспектор, только он не вкладывает ничего. Бекка взяла книгу с полочки идеально бесполезного придиванного столика, напоминающего формой яйцо. – «Открой свой внутренний дар»? – Я развиваю у себя таланты, о существовании которых и не подозревал, – ответил Дик. Пританцовывая, он отошел от письменного стола с журналом в руках: – И это подводит нас, Бекка, ко второму компоненту моего тандема поразительных новостей. – Да ты просто кудесник слова какой-то, – поддела его Бекка. Усевшись на диван, изогнутый наподобие бумеранга, она осторожно поставила чашку с эспрессо на кофейный столик на уровне коленей. Ей хотелось устроиться поудобнее – она знала, что сейчас начнется пытка лекцией на тему наимоднейшей на тот момент теории управления, как бывало уже не раз, и что в пять минут это не кончится. Дик обладал счастливой способностью настолько безоглядно верить в жаргон самосовершенствования, что скептицизм Бекки его ничуть не обескураживал: он просто относился к ней как учитель к ученику. – Бекка, – вопросил он и патетически потряс журналом. – Вот скажи мне: почему ты всегда проникнута цайтгайстом ? – Не знаю я никакого Цайтгайста, – в ее глазах мелькнули искорки. – Но кто бы он ни был, я тебе клянусь – в меня он не проникал. Дик фыркнул и подсел к ней. Лицо его приняло выражение убежденности, которое обычно возникало у него после бесед с персональным наставником: – Детка, он у тебя просто есть, – сказал он, взъерошив ей волосы. – За что тебя люблю – ты не умеешь принимать комплименты. Вчера я встречался с Кристин-Элейн Пайпер – это мой персональный наставник. – Как поживает наставник Пайпер? – Отлично, – не обратил он внимания на насмешку, не теряя серьезности. – Так вот, судя по ее словам, ты знаешь, куда ветер дует. Бекка усмехнулась: – Надо же. Дик подошел к дивану и присел на корточки. Теперь он почти заглядывал Бекке в глаза, совсем как наставник во время беседы. – Детка, – твердо и с расстановкой произнес он, – цайтгайст – это творческое начало. – Что?! Он рассмеялся. – Я бы тоже никогда не догадался, что у тебя к нему врожденная способность. Однако, сегодня на гребне ассоциативное мышление. Оно подразумевает прирожденное творческое начало. Оно дает толчок созданию концепций, необходимых нам для более прогрессивного принятия управленческих решений. Бекка прикрыла глаза, притворяясь спящей, и для убедительности всхрапнула. Он легонько толкнул ее. – Ну хватит, я серьезно. Это на самом деле очень важно. Смысл более прогрессивного принятия управленческих решений, – сказал он с нажимом, – в том, чтобы обогнать рынок. Понимаешь? Вот в чем смысл. Бекка внимательно взглянула на него. – Дик, эффективный общественно капитализированный рынок работает на основе всей доступной информации. Его нельзя обогнать. В нем можно только выжить. Дик рассмеялся. – Ну, если ты в это веришь, то тебе прямая дорога в библиотекари.