– Бекка, Бекка, – пропел Дик. – Знала бы ты то, что известно мне, ты бы тоже запела, – объяснял он свое поведение, пританцовывая вокруг нее. При этом он пристукивал каблуками, словно Железный Дровосек на дороге, вымощенной желтым кирпичом. В отличие от сказочного персонажа, Дик не падал. – Впечатляет, - сказала Бекка, направляясь в другой конец комнаты, чтобы налить себе кофе. – Занятия йогой развивают у тебя гибкость. – Две новости, милая Бекка, – ответил Дик, проплывая к столу. – Во-первых, – объявил он, убаюкивая папку для документов с влюбленным выражением лица, словно это был драгоценный дар волхвов, – мы подписали договор с «Сантехом», получили разрешение из УКПЛ , и через двадцать четыре часа акции твоей маленькой компании в Нью-Джерси взлетели в цене на 450 процентов! Бекка деланно равнодушно пожала плечами, хотя ее распирало от гордости: – Говорила я тебе, что мне эта компания понравилась. В этом году таких по пальцам можно пересчитать. – В самом деле, это почти неприлично, – сухо ответил он, все еще паря на крыльях 450-процентного роста в деле, которое потребовала трехсотмиллионных инвестиций. – Только налоговики проворачивают такие же суммы, как ты. При этом они не вкладывают ни цента. Бекка сняла книгу с центральной полки, примостившейся на безупречно никчемном конце стола яйцевидной формы: – «Дайте свободу своей гениальности!»? – Я совершенствую таланты, о которых даже не подозревал, – парировал Дик. Он отходил от стола со своими бумагами. – Что напоминает мне о втором столпе моей поразительной новости, Бекка. – А ты просто пиит, – поддразнила она его. Усевшись на диван в форме бумеранга, девушка осторожно поставила свой кофе на журнальный столик. Бекка собиралась устроиться поудобнее. По опыту она знала, что сейчас Дик будет мучить ее самой модной теорией современного менеджмента. Он настолько безоговорочно верил в жаргон самосовершенствования, что скепсис Бекки его ничуть не тронул. В девушке он видел возможность для оттачивания своих интеллектуальных способностей. – Бекка, – спросил он, размахивая страницами из журнала, – как у тебя получается всегда быть наверху зейтгейста? – С зейтгейстом я не знакома, – глаза девушки весело блеснули, – но кем бы он ни был, на верху его я не бывала. Дик хмыкнул и плюхнулся на диван рядом с ней. Его глаза были совершенно серьезны, как обычно после совещания с бизнес-консультантом. – Он у тебя просто есть, малышка. – Он слегка взъерошил ей волосы. – Ты никак не научишься принимать комплименты. Обожаю это в тебе. Вчера я встречался с Кристин-Илэйн Пайпер; она – мой бизнес-консультант. – Ну и как консультант Пайпер? – У нее все хорошо, – ответил Дик, в своей серьезности игнорируя шутливый тон девушки. – Из ее слов мне показалось, что ты на что-то напала. Бекка улыбнулась: – Ну и на что же? Он прошествовал к дивану и присел возле него так, что его глаза оказались на одном уровне с Беккиными. – Малышка, зейтгейст, – проговорил он медленно и твердо, – это креативность. – Что? Он рассмеялся: – Не думаю, что и она тебе дается легко. Но нынче в ходу ассоциативное мышление. Оно позволяет быть креативным естественно. Оно же инициирует концептуальные разработки, которые нам необходимы, чтобы прогрессивнее принимать решения в управленческой среде. Бекка, успевшая закрыть глаза и притвориться спящей, всхрапнула. Он ткнул ее пальцем: – Ну же, я серьезно. Это по-настоящему влиятельные концепты. А цель более прогрессивного принятия решений в управленческой среде, – нарочито подчеркнул он, – заключается в победе над рынком. О’кей? Вот в чем суть. Девушка уставилась на него: – Дик, эффективный, открытый для всех рынок работает на основе любой доступной информации. Его не победить. В нем можно только выжить. Дик расхохотался: – Если бы ты в это верила, ты была бы библиотекаршей.