Я и она шли к месту встречи с разных концов города. Я представляла, какой злой она будет, уверенной в себе, готовой разгромить меня в пух и прах в моей же игре. Схватка предстояла жаркая, а призом в ней был Джов. Когда я сказала ему, что получила от нее письмо, он решил поехать на выходные к друзьям.
Ее письмо лежало у меня в кармане — аккуратный подчерк, не терпящий возражений тон: “Мы встретимся в среду 12 числа в 6:30 вечера в баре гостиницы “Алгонквин”.
Почему именно здесь?
Вот я и пришла.
У меня еще есть пять минут. Время неумолимо.
Я оделась для битвы: вся в черном от декольте до каблуков, волосы распущены, в ушах массивные золотые серьги, на лице боевой макияж. Перед мой соперницей у меня было преимущество в двадцать лет, и я планировала подороже продать каждый месяц.
Конечно же, в волосах у нее седина, лицо в морщинах, она полная и безвкусно одевается. На ногах у нее классика жанра — “босоножки на носки”, а глаза за стеклами очков напоминают экспонаты в музее. Я представляла ее предельно ясно: редеющие волосы и стареющее тело, с загнанной внутрь надеждой. Да я же от нее мокрого места не оставлю!
Ее еще нет. Внутри бар напоминал шахматную доску по которой сновали официанты с высоко поднятыми блестящими подносами, подавая парочкам очередную порцию Мартини. На этой доске я была черной фигурой, которая, следуя правилам, двигалась буквой Г между рядами столиков, но кроме нескольких бизнесменов, бросивших на меня заинтересованный взгляд, на меня никто не обращал внимания. Конечно же, она не пришла. Да и с чего ей? Это было противостояние характеров, и она проиграла. У меня сильно разболелась шея, я заказала выпить и уселась за столик под пальмой в кадке.
— Разрешите составить вам компанию?
— Пожалуйста. Вы из Англии?
— Заметно?
— Для американки вы чересчур вежливы.
— Разве американцы не вежливы?
— Только если им хорошо заплатить.
— Британцам даже это не поможет.
— В таком случае мы с вами изгои.
— В моем случае верно подмечено. Мой отец часто здесь бывал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место на земле, где человек может оставаться собой и при этом лезть из кожи вон, чтобы стать кем-то другим.
— У него получилось?
— Что именно?
— Стать кем-то другим.
— Ах, вот вы о чем. Да, получилось.
Мы сидели молча. Она смотрела на дверь, а я смотрела на нее. Незнакомка была стройная и поджарая, словно борзая. Из-за того, что она слегка наклонилась вперед, ее блузка — белая, накрахмаленная и дорогая — плотно обтянула спину, а ее левая рука больше всего напоминала витрину ювелирного магазина. Я не представляла, как женщина может носить на себе столько серебра и при этом еще умудряться двигать рукой.
У нее были темно-рыжие волосы цвета сандала или выделанной кожи и той степени мягкости, которая частично дана от природы, а частично достигается тщательным уходом. Я подумала, что ее внешний вид был настолько же вычурным, насколько он был естественным.
— Ждете кого-нибудь? — задала я вопрос.
— Ждала. — Она посмотрела на часы. — Вы остановились здесь?
— Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований, а сюда приехала, чтобы встретиться…
Встретиться… Столкнуться лицом к лицу, познакомиться, представиться; найти, испытать, получить, дождаться приезда; сойтись, сойтись в схватке
— А сюда приехала, чтобы встретиться...
В комнату ворвался торнадо, вырывая у рук из посетителей бокалы, раскидывая бутылки за барной стойкой, словно пушинки, поднимая вверх мебель, швыряя об стену и разбивая в щепки. Официантов и гостей порвало в клочья и выдуло за дверь. В комнате остались только мы вдвоем, зачарованно смотрящие друг на друга и не способные произнести ни слова из-за ветра.
Она собрала вещи, и мы вместе ушли из разрушенного помещения. Мне оставалось только следовать за ней в хитросплетении улиц. Я не знала, где мы находимся. Система координат размылась. Город стал темным переулком, в котором она ориентировалась как опытная крыса.
Наконец мы подошли к небольшой закусочной в потрепанной части города. Она стремительно вошла внутрь, и мы сели за столик с подозрительно красивой клетчатой скатертью, двумя гвоздиками и хлебными палочками. Подошел официант с графином красного винами и блюдом оливок и подал на меню, как будто это был самый обычный обед в самый обычный день. Я попала в лапы к Борджиа, и сейчас они хотели, чтобы я поела.
Я посмотрела в меню. НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЕДА ВКУСНЕЕ.
— Здесь я его и встретила. — произнесла она. — В 1947, в день, когда появилась на свет…