Мы отправимся навстречу друг другу и сойдемся там. Я воображала ее злой, уверенной, готовой сразиться и победить меня в моей же игре. Предстояла великая битва за Джова. Когда я рассказала о письме от его жены, Джов решил провести выходные у друзей.


Письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Приказной тон. «Жду вас в среду, 12-го, в 6:30 вечера в баре отеля «Алгонкин»».


Почему именно это место?


Вот и оно.


Еще пять минут. Уходит время злое [1].


Я приготовилась к войне: с ног до головы в черном, распущенные волосы, массивные золотые серьги-кольца, броский макияж. Имея двадцать лет преимущества над противником, я собиралась использовать каждый его месяц.


Она будет седой, морщинистой, толстой, небрежно одетой. Она будет, выражаясь метафорически, в сандалиях, надетых на носки, глаза, как музейные экспонаты, закроют очки. Я мысленно видела, как она сбегает, оставляя всякую надежду. Я отправлю ее в отстойник.


Моей соперницы нигде не было. В баре, как на шахматной доске, лавировали пары с бокалами мартини в руках и официанты с высоко воздетыми хромированными подносами. Я двигалась ходом черного коня, пересекая горизонтали и вертикали, но, кроме нескольких бизнесменов, никто не обратил на меня внимания. Конечно же, она не пришла. Она ни за что не пришла бы. Я выиграла войну нервов. Внезапно шея отозвалась ужасной болью. Я заказала коктейль и устало села возле пальмы в горшке.


- Могу я присесть рядом?


- Да, пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка?


- Почему вы так подумали?


- Вы слишком вежливы для американки.


- Разве американцы невежливы?


- Да, если им мало платишь.


- А британцы грубы, сколько ни дай.


- Значит, мы обе эмигрировали.


- Я, пожалуй, да. Мой отец приезжал сюда время от времени. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, что это единственное место в мире, где можно быть самим собой, при этом вылезая из кожи вон, чтобы стать кем-то другим.


- И удалось ему?


- Что именно?


- Стать другим.


- Да. Ему удалось.


Мы молчали. Она смотрела в сторону двери. Я смотрела на нее. Та немного подалась вперед, стройная, поджарая, как борзая собака, мышцы спины угадывались под блузкой, белой, накрахмаленной, дорогой. Левая рука была похожа на витрину ювелирного магазина. Я плохо представляла себе, как может женщина носить столько серебра и не сгибаться под его тяжестью.


Ее волосы, темно-красные, как ягоды кизила, лежали мягкой кожей, отчасти от природы, отчасти благодаря уходу. Думаю, она смотрелась в равной степени изощренно и безыскусно.


- Вы кого-то ждали? - сказала я.


- Ждала. - Она взглянула на часы. - Вы остановились в отеле?


- Нет. Я живу здесь, в Нью-Йорке. Работаю в Институте передовых исследований. Я пришла, чтобы встретить...


Встретить — увидеться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Обнаружить. Прийти в соприкосновение. Приветствовать. Ждать прибытия. Столкнуться. Вступить в конфликт.


- Я пришла, чтобы встретить...


Ветер в комнате выхватил бокалы у пьющих, разбросал бутылки, словно бутылочные пробки, поднял мебель и разбил ее о потрясенную стену. Официантов и посетителей унесло за дверь, как клочки бумаги. Остались только она и я, загипнотизированные друг другом, и ветер не давал нам сказать ни слова.


Она собрала вещи, и мы покинули разрушенное помещение. Пришлось идти следом за ней, потому что она прогибала тротуары себе под ноги. Я перестала понимать, где мы. Дороги перекосило. Город стал кривым переулком, и она лучше знала, куда идти.


В конце концов мы пришли к небольшому ресторанчику в разрушенной части города. Она проскользнула внутрь, и мы сели за агрессивно-изысканный столик, покрытый клетчатой скатертью, сервированный парой гвоздик в вазе и палочками гриссини [2]. Вышел молодой человек с графином красного вина и тарелкой оливок. Он, как ни в чем не бывало, подал нам меню. Я попала в лапы семейства Борджиа, и меня хотели накормить.


Я заглянула в меню. Да, на итальянском все блюда вкуснее.


- Здесь я и встретила его, - сказала она. - В 1947 году, в день моего рождения...


[1] уходит время злое - Ода XI, Гораций:
Не спрашивай: грешно, о Левконоя, знать,
Какой тебе и мне судили боги дать
Конец. Терпи и жди! Не знай халдейских бредней.
Дано ли много зим иль с этою последней,
Шумящей по волнам Тиррены, смолкнешь ты.
Пей, очищай вино и умеряй мечты.
Пока мы говорим, уходит время злое:
Лови текущий день, не веря в остальное. (пер. А. А. Фета)


[2] гриссини — традиционные итальянские хлебные палочки, обычно размером чуть больше карандаша.