Мы придем с противоположных концов города. Мысленно я уже видела ее – раздраженную, уверенную в себе, готовую бросить мне вызов на моем же поле, готовую победить. Предстояло большое сражение, но награда того стоила. Когда он узнал, что она написала мне письмо, то тут же решил уехать к друзьям на выходные.
Ее письмо лежало в кармане. Приказ подчиниться, выведенный аккуратным почерком. «Я буду ждать в среду, 12-го числа, в 18.30 в баре отеля Алгонкин».
И почему именно там?
Вот и отель.
Еще пять минут. Пять бесконечных минут.
Я была во всеоружии – в черном с ног до декольте, волосы распущены, в ушах тяжелые золотые кольца серег, боевой макияж. Главным же моим преимуществом была молодость, и каждым месяцем нашей двадцатилетней разницы в возрасте я собиралась воспользоваться на полную.
А она уже наверняка седеющая, морщинистая толстуха, которой все равно, что носить. Придет в сандалиях, поэтично надетых на носок, и в очках с толстыми, как музейная витрина, стеклами. Мысленно уже я видела ее – несмотря на внешнюю невзрачность, в ней еще теплилась надежда. Но я сотру ее в порошок.
Ее нигде не видно. По бару, словно по шахматной доске, были разбросаны фигуры с бокалами мартини в руках и сновали официанты, высоко подняв блестящие подносы. Ход черным слоном – я пересекла бар и села в углу, где никого не было, кроме пары людей делового вида поодаль, и где меня никто не потревожил бы.
Разумеется, она не пришла. И уже не придет. Это психологическая борьба, и я ее выиграла. Почему-то начала ужасно болеть шея. Я заказала выпить и откинулась назад, прислонившись к пальме в горшке.
- Могу я здесь присесть?
- Да, конечно. Вы, наверное, из Англии?
- Почему Вы так решили?
- Потому что для американки слишком вежливо.
- Разве американцы невежливы?
- Вежливы, когда заплатят.
– А англичане невежливы в любом случае – хоть с деньгами, хоть без.
- Тогда мы с вами, по-видимому, эмигранты.
– Возможно. Мой отец часто здесь бывал. Он любил Нью-Йорк – говорил, во всем мире нет другого места, где можно наконец быть самим собой, когда выбиваешься из сил, чтобы стать кем-то другим.
- И как, получилось у него?
- Что?
- Стать кем-то другим.
- А, да. Получилось.
Мы замолчали. Она смотрела в сторону входа, я разглядывала ее. Она сидела, чуть наклонившись вперед, стройная, как натянутая струна, и поджарая, как английская борзая. Под дорогой, накрахмаленной до белоснежности рубашкой отчетливо выделялись сильные спинные мышцы. Левую руку унизывало такое количество украшений, что на ум невольно приходили витрины Тиффани*. Не представляю, как женщина может носить такую неподъемную гору серебра на одной руке.
Ее темно-рыжие волосы имели необычный красноватый оттенок, отчасти благодаря природе, отчасти – усилиям парикмахера. Образ столь же продуманный, сколь и простой.
- Вы кого-то ждете? – спросила я.
- Ждала. – Она бросила взгляд на часы. – Вы приезжая?
- Нет, я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Мы договаривались встретиться здесь с…
Встретиться. Предстать лицом к лицу. Увидеть. Увидеться. Познакомиться. Дождаться. Столкнуться. Противостоять.
- Встретиться с…
По залу пронесся ураган. Он вырвал бокалы из рук посетителей, разнес бутылки в баре, будто кегли, поднял в воздух мебель и расшвырял во все стороны. Одежду официантов и посетителей разорвало в клочья, а их самих сдуло прочь из зала. В эпицентре смерча оставались лишь я и она. Ветер был слишком силен, чтобы говорить, и мы лишь смотрели, не отрываясь, друг на друга.
Наконец она поднялась, собрала вещи, и мы вышли из разгромленной комнаты на улицу. Она шла вперед, то и дело сворачивая, мне приходилось идти следом. Вскоре я перестала понимать, где мы находимся. Мы беспорядочно петляли по городу, словно крысы, выбравшиеся через сломанную сточную решетку на извилистую улицу. Вот только она была лучшей крысой, чем я.
В конце концов мы оказались у какой-то забегаловки в захудалом районе города. Она резко свернула внутрь, и мы сели за стол – приятный, накрытый скатертью в клетку, слишком обычный для зловещей атмосферы. На нем стояли гвоздики и блюдо с хлебными палочками; подошедший официант поставил еще графин красного вина, чашу с оливками и подал меню, словно это был обычный обед в обычный день. Я угодила прямо в вероломное логово Борджиа, а теперь должна была еще и пообедать.
Я взяла меню. Первая строка гласила «ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ВКУСНЕЕ!».
- Это здесь мы с ним познакомились, - неожиданно произнесла она. – В 1947 году, как раз в мой день рождения…

*Тиффани – известная ювелирная фирма.