Нам предстояло добираться с разных концов города. Я воображала её: злую, уверенную, готовую сразиться со мной и победить в моей же игре. Нас ждал бой за главный приз — Джова. Сам он, услышав от меня про письмо жены, решил погостить на выходных у друзей.

Письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк, неуклонный приказ: «Встретимся в среду, 12-го, в 18:30. Бар отеля “Алгонкин”».

Почему именно там?

Итак, я на месте.

До встречи ещё пять минут. О, жестокое время.

Я одета как воин: в чёрном от декольте до подошв, волосы распущены, в ушах — толстые золотые обручи, на лице — боевой раскрас. В моём арсенале двадцать лет разницы, и я воспользуюсь каждым месяцем.

Она явится с проседью и морщинами, обрюзглая и неряшливая. На поэтический манер оносоченная и осандаленная, глаза за стеклом, точно музейные экспонаты. Я буквально вижу, как тают её волосы и тело, как чахнет взаперти надежда. Я осушу эту ведьму до последней капли гнили.

Но она не спешит. По шахматной доске бара лавируют парочки c мартини, а официанты возносят над ними хромовые подносы. Я двигаюсь чёрным конём, буквой «Г» с одной горизонтали на другую, но, кроме нескольких искушённых бизнесменов, на меня никто не смотрит.

Конечно, моя соперница не пришла. И не придёт. Ей не хватило смелости, я победила. Только сейчас заметив, как у меня ноет шея, я заказала стаканчик и рухнула под тень декоративной пальмы.

— Разрешите, присяду?

— Пожалуйста. Вы, никак, из Англии?

— Почему?

— Не по-американски вежливы.

— Американцы вроде не такие грубые.

— Только если им как следует заплатить.

— Британцам сколько не плати, они вежливы не будут.

— Значит, мы с вами беженки.

— Наверное. Мой отец сюда часто наведывался. Любил Нью-Йорк. Говорил, только здесь можно быть собой и надрываться до седьмого пота, чтобы стать кем-то другим.

— И как, у него получилось?

— Что?

— Стать другим?

— Да. Получилось.

Мы смолкли. Моя собеседница глядела на дверь, я — на неё. Жилистое стройное тело борзой, мышцы полусогнутой спины проступают через рубашку, белую, дорогую, накрахмаленную. Левая рука блестит, словно витрина ювелирного — удивительно, как это серебро её не перевешивает.

Волосы тёмные, с багряным отливом — точно красное дерево, шкура красного аспида — и шелковистые: от природы и должного ухода. В целом, искусно-безыскусный облик.

— Вы кого-то ждёте? — спросила я.

— Ждала. — Она проверила часы. — Вы остановились в отеле?

— Нет. Я в городе живу. Работаю в Институте перспективных исследований. А сюда пришла на встречу…

На встречу — лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Найти, принять, увидеть. Дождаться появления. Столкнуться. В битве.

— Я пришла на встречу…

…

В баре взметнулся ураган и вырвал из рук недопитые напитки, разбросал бутылки пива, как пивные крышки, поднял мебель и швырнул в обомлевшую стену. Официанты и парочки тряпьём разлетелись от входа. Не осталось ничего, кроме нас: я и она в обоюдном гипнозе, рты скованы ветром.

Она собрала вещи, и мы покинули разрушенный бар. Я следовала за ней по змеившимся тротуарам, не разбирая дороги. Решётка улиц покоробилась. Мы стали крысами в лабиринте, знакомом ей одной.

Наконец мы добрались до какого-то ресторанчика среди обшарпанных домов. Мой проводник нырнул внутрь, и мы заняли отвратительно милый столик с клетчатой скатертью, парой гвоздик и горсткой хлебных палочек. Рядом появился юноша с графином красного вина и миской оливок, который подал нам меню, словно мы пришли на обычный ужин в самый обычный вечер. Я угодила в лапы коварных Борджиа, меня ждал отравленный пир.

Я осмотрела меню: «Еда вкуснее на итальянском».

— Здесь мы с ним познакомились, — сказала она. — В сорок седьмом, в тот день, когда я появилась на свет.