From GUT SYMMETRIES
by Jeanette Winterson

Мы должны были подъехать с разных концов города. Она ясно стояла у меня перед глазами: разгневанная и самоуверенная, готовая бросить мне вызов и побить в моей же игре. Меня ждала серьезная схватка, и награда – Джов. Когда я сказала, что получила письмо, он тут же смылся к приятелям на уик-энд.

Ее записка лежала в кармане. Аккуратный почерк. Приказной тон. «Буду ждать двенадцатого в среду в половине седьмого в баре отеля «Алгонквин».

Почему именно это место?
Но вот я здесь, а еще целых пять минут. Как безжалостно время.
Я оделась, словно на войну: в черном от декольте до пяток, волосы распущены, в ушах - крупные золотые кольца. Вместо макияжа - «боевая раскраска». У меня имелось двадцать лет преимущества, и я собиралась пустить в ход каждый месяц.

Она появится - седеющая, морщинистая, пухлая и неряшливая. На ногах, как это принято у поэтов, носки и сандалии. А глаза за стеклами очков будут походить на музейные экспонаты. Я четко представляла себе, как она выглядит: редеющие волосы, стареющая кожа и надежда, которая еще теплится внутри этого хлама. Таким место в отстойнике.


Вот где она? Из-за прихлебывающих мартини парочек и официантов с хромированными подносами бар походил на заполненную шахматную доску. Двигаясь буквой Г, точно шахматный конь, я обошла зал вдоль и поперек. Никто не выказывал ко мне интереса, а пара одобрительных взглядов со стороны одного-двух бизнесменов – не в счет.

Само собой, она не явилась. Кишка тонка! Это было испытание духа, и моя взяла. Но как же страшно ноет шея... Заказав выпивку, я рухнула на сидение у комнатной пальмы.

- Разрешите присесть?
- Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.
- С чего вы так решили?
- Слишком вежливы для американки.
- Разве все американцы – невежи?
- Да, если им мало платят.
- Британцы грубят, сколько бы им ни платили.
- Тогда мы с вами, видимо, эмигранты.
- Я-то точно. Отец часто бывал здесь. Он любил Нью-Йорк. Говорил - это единственное место на Земле, где человек может быть собой, пока работает до седьмого пота, чтобы стать кем-то другим.
- И как?
- Что – «как»?
- Удалось ему стать кем-то другим?
- Думаю, да.

Мы замолчали. Она поглядывала на дверь, а я рассматривала ее. Стройная и жилистая, словно гончая, она сидела, слегка наклонившись вперед, и мышцы спины четко проступали сквозь блузку – белую, накрахмаленную, явно недешевую. Левая рука походила на витрину «Тиффани». Не постигаю, как можно таскать на себе такую тяжесть и не горбиться! Волосы у нее были темно-красные, как ягоды кизила или диванная кожа, и казались мягкими. Конечно, не только от природы, но и благодаря уходу. Трудно представить более искусственную естественность.

- Вы кого-то ждете?
- Ждала. – Она взглянула на часы. – Снимаете тут номер?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. А сюда пришла на встречу...
Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Узнать. Найти. Испытать. Принять. Дождаться прихода. Столкнуться. Нет, скорее - схлестнуться.
- Я пришла на встречу...


Вырывая из рук напитки, раскидывая бутылки в баре, словно это были невесомые крышки, и швыряя мебель в стену с подсветкой, по залу пронесся ураган. Оборванные официанты и клиенты бросились к двери. А в баре остались только мы, зачарованные друг другом, из-за ветра не в силах вымолвить ни слова.


Она собрала вещи, и мы вышли из разгромленного бара. Следовать за ней? Ничего другого мне не оставалось. Вскоре я перестала различать, где мы и куда идем. Клетка открылась. Город словно превратился в лабиринт какого-то научного эксперимента, и именно она была крысой-лидером.

Наконец мы оказались перед крохотным кафе в не лучшем районе города. Она влетела внутрь, и мы сели за столик, накрытый пугающе милой клетчатой скатертью, с парой гвоздик и несколькими гриссини. Откуда-то появился мальчик с графином красного вина и вазочкой оливок. Он вручил нам меню, словно это был самый обычный ужин в такой же обычный день. Я попалась в лапы Борджиа, и теперь они хотели меня накормить.

Я заглянула в меню. НА ИТАЛЬЯНСКОМ БЛЮДА ВКУСНЕЕ.
- Здесь мы впервые встретились, - сказала она. – В 1947-м, в день, когда я родилась...