Мы с ней должны были появиться на месте с разных концов города. Я представил ее, злую, уверенную в себе, готовую состязаться со мной и победить меня в мою же игру. Серьезная схватка, и награда в ней Иов. Я сообщил ему, что она мне написала. Он решил уехать к друзьям на выходные.
Ее письмо лежало у меня в кармане. Этот аккуратный почерк. Требование повиноваться. «Я встречусь с тобой в среду 12-го числа в 18:30, в баре отеля «Алгонкин».
Почему она выбрала это место?
А вот и оно.
Еще пять минут. О, жестокое время.
Я был одет, как воин: в черном от разреза на груди до стелек, волосы распущены, в ушах толстые золотые серьги, на лице боевой раскрас. Перед моим противником у меня было двадцать лет преимущества, и я собирался использовать их все до последнего месяца.
Она придет: седа, покрыта морщинами, небрежно одета и излишне полна. Она будет поэтически облачена в носки и сандалии, а глаза будут спрятаны за стеклами очков, как музейные экспонаты. Я мог видеть ее, ее увядающую плоть и волосы, и надежду, запертую внутри. Я осушу ее до дна.

Ни следа ее. Бар оказался шахматной доской парочек, играющих мартини, и официантов, задирающих хромированные подносы. Я сделал ход вправо черным конем, но кроме нескольких восприимчивых бизнесменов, моим появлением никто не заинтересовался.
Конечно, она не пришла. И не собиралась приходить. Это было противостояние сил, и я выиграл. Я вдруг заметил, что у меня ужасно болит шея. Я заказал напиток и свалился под пальмой в горшке.
- Вы не против, я присяду?
- Пожалуйста. Вы, наверно, из Англии.
- Почему?
- Слишком вежливы для американца.
- Американцы невежливы?
- Только если достаточно им заплатить.
- Британцы невежливы, сколько им не плати.
- Тогда мы с вами, должно быть, беженцы.
- Я, думаю, да. Мой отец приезжал сюда. Ему нравился Нью-Йорк. Он говорил, это единственное место в мире, где человек может быть собой, напрягая последние силы, чтобы стать кем-то еще.
- И стал?
- Что?
- Кем-то другим.
- Да. Да, стал.
Мы посидели в тишине. Она смотрела в сторону двери. Я посмотрел на нее. Стройное, напряженное тело борзой, наклон вперед обозначил мышцы спины под рубашкой. Белокожая, холодная, дорого одетая. Ее левая рука походила на витрину ювелирного магазина. Я не совсем понял, как женщина может носить на себе столько серебра и сидеть при этом прямо.
У нее были темно-рыжие волосы, рыжие, как кизил, рыжие, как выделанная кожа, мягкие частью даром природы, частью уходом. Я предположил, что ее внешний вид настолько же искусен, насколько прост.
- Вы кого-то ждете? – спросил я.
- Ждала. – Она посмотрела на часы. – Вы снимаете здесь номер?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте перспективных исследований. Я пришел сюда, чтобы встретиться…
Встретиться: увидеться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленными. Найти. Испытать. Ждать прибытия. Столкнуться. Сразиться.
- Я пришел сюда, чтобы встретиться…
По комнате прошел порыв ветра, который вырвал стаканы у пьющих, который разбросал бутылки в баре как пробки, который взметнул мебель и швырнул ее в загипнотизированную стену. Официантов и посетителей унесло за дверь. В помещении остались только она и я, она и я, зачарованные друг другом, обезмолвленные ветром.

Она собрала вещи, и мы вместе ушли из разрушенного бара. Мне пришлось идти за ней, пока она сплетала асфальт под своими ногами. Я перестал понимать, где мы находимся. Решетка захлопнулась. Город превратился в наклонный переулок, а она оказалась лучшей крысой.
Наконец мы дошли до ресторанчика в обшарпанной части города. Она скользнула внутрь, и мы сели за угрожающе приятный стол под клетчатой скатертью, с двумя гвоздиками и несколькими прутиками гриссини. Появился юноша с графином красного вина и вазочкой оливок. Он подал нам меню так, как будто это был обычный ужин обычного дня. Я упал в руки Борджиа, и теперь они хотели, чтобы я вкушал.
Я посмотрел в меню. «ЕДА ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ»,
- Здесь я его и встретила, - сказала она, – в 1947 году, в тот день, когда я родилась…