GUT symmetries

GUT – Grand Unification Theory – Теория Великого Объединения
Gut – также может относиться к интуиции, например, в “gut feeling”, etc.

Итак, название переводится либо как «Симметрия теорий великого объединения», либо «Симметрия интуиции»

Автор Джанетт Винтерсон

Мы с ней направлялись бы к назначенному месту из противоположных концов города. Я представляла ее, злящуюся, уверенную, готовую померяться силами и выиграть у меня в моей же игре. Предстояла серьезная схватка, и в этой схватке Джов был призом. Когда я сообщила ему, что она написала мне, то он решил уехать к друзьям на выходные. Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Инструкция к послушанию. «Увидимся в среду, 12-го, в 6:30 вечера, в баре гостиницы «Алгонкуин».
Почему она выбрала именно это место?
Я прибыла.
Оставалось пять минут до назначенного времени. Какая все-таки жестокость время.
Я выглядела настоящим бойцом: вся, с головы до пят, в черном, распущенные волосы, толстые золотые серьги-кольца в ушах, боевой раскрас на лице. У меня было двадцать лет преимущества над моей соперницей, и я планировала использовать каждый месяц из них.
Она должна была быть седеющей, вся в морщинах, располневшей, безвкусно одетой. Носки в сандалиях и глаза за толстым стеклом очков, словно музейные экспонаты, поэтически дополнили бы эту картину маслом. Я почти видела ее: волосы и тело, ускользающие из-под ее контроля, и надежда, которая находится внутри нее, словно в заключении. Я бы смыла ее в канализацию.

Она все еще не появилась. Бар выглядел шахматной доской, где пары переставляли бокалы с мартини, а официанты сновали с хромовыми подносами в высоко поднятых руках. Я передвигалась под прямыми углами, словно шахматный конь, но, за исключением нескольких способных оценить меня бизнесменов, в баре не было никого, кто был бы во мне заинтересован. Конечно, она не появилась. Конечно, она и не появилась бы. Это была война нервов, и я стала в ней победительницей. Я почувствовала сильную боль в шее. Заказала выпить и устроилась под пальмой в кадке.
- Можно присесть?
- Пожалуйста. Вы, наверное, англичанка.
- Почему?
- Слишком вежливы для американки.
- Разве американцы не вежливы?
- Только если им достаточно заплатят.
- Ну а англичане не вежливы независимо от того, сколько им заплатят.
- Тогда мы с Вами, должно быть, беглецы.
- Возможно, я такая и есть. Мой отец сюда приезжал. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой в то время, когда он пытается стать кем-то другим.
- И что же?
- Что?
- Стал кем-то другим?
- Да. Да, он стал.
Мы замолчали. Она смотрела в сторону двери. Я смотрела не нее. Она была стройной, подтянутой, ее тело напоминало охотничью собаку. Она слегка наклонилась вперед. Мышцы спины очерчивали белую, накрахмаленную, дорогую блузу. Ее левая рука выглядела словно витраж ювелирного магазина «У Тиффани». Я была не уверена, как женщина, на которой было такое количество украшений из серебра, могла сидеть ровно, на перегибаясь.
Ее волосы были темно рыжими, цвета кизилового дерева, или, возможно, цвета красной кожи, в них была та мягкость, которая является частично даром, а частично появляется благодаря приложенным усилиям. Мне представилось, что ее внешний вид был как искусством, так и отсутствием такового.
- Вы кого-то ждете?
- Ждала. – Она посмотрела на часы. – А Вы здесь живете?
- Нет. Я из Нью-Йорка. Работаю в институте передовых исследований. Сюда пришла, чтобы встретиться с… - Встретиться лицом к лицу с. Познакомиться с. Представиться. Найти. Понять. Получить. Дождаться. Испытать конфликт.
- Я пришла сюда, чтобы встретиться с…

По комнате пронесся ветер, вырвав бокалы из рук посетителей, расшвыряв бутылки по бару, словно они были легкими крышками, подняв мебель в воздух и после этого шарахнув ее о стены. Официанты и те, кого они обслуживали, были вышвырнуты за дверь. В комнате на осталось ничего и никого, кроме меня и ее. Мы были загипнотизированы друг другом, не в состоянии сказать и слова из-за поднявшегося ветра.
Она собрала свои вещи, и вместе мы покинули разрушенное помещение. Мне приходилось следовать за ней, так как она разрушала мостовую у себя под ногами. Я была растеряна и не знала, где мы. Сеть закрылась. Город превратился в перекореженную аллею, в которой она была более приспособленной крысой.
Наконец, мы добрались до небольшой забегаловки в заброшенной части города. Она ворвалась в нее, мы устроились за столом, покрытым угрожающе приятной скатертью в клетку, на котором стояла ваза с двумя гвоздиками и тарелка с хлебными палочками. Подошел мальчишка с графином вина и чашкой с оливками. Он подал нам меню, как будто мы находились в обычной забегаловке в совершенно обычный день. Словно я попала в руки Борджий, и теперь они хотели, чтобы я ела.
Я посмотрела в меню. «ЕДА ВКУСНЕЕ НА ИТАЛЬЯНСКОМ.»
- Я познакомилась с ним здесь. – Произнесла она. – В 1947 году, в тот день, когда я родилась…