Мы должны были прийти к месту встречи с противоположных концов города. Я представляла ее себе раздраженной, самоуверенной, готовой сразиться со мной и одолеть меня в игре по моим же правилам. Это была великая битва, в которой победителю доставался Джов. Когда я сказал ему о том, что она написала мне, он решил отправиться на выходные к друзьям. Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Больше похоже на инструкции к исполнению. «Я буду ждать вас в среду двенадцатого числа в 18.30 в баре отеля «Алгонкин».

Почему она выбрала именно это место?

И вот я здесь.

Осталось всего пять минут. Время безжалостно.

Я оделась как настоящий боец – с головы до пят в черном, волосы распущены, в ушах – золотые кольца, на лице – боевой раскрас. У меня было преимущество над противником в двадцать лет, и я собиралась использовать каждое мгновение.
Пусть она будет седой, пусть она будет вся в морщинах, толстая, неряшливо одетая! Пусть она напялит носки с сандалиями, а на носу у нее будут очки, глаза за которыми будут казаться музейными экспонатами! Я представляла ее себе, лысеющую, худеющую, но еще надеющуюся на что-то. Я сотру ее в порошок.

Но ее нигде не было. Бар был словно шахматная доска, по которой маневрировали парочки с бокалами мартини и официанты, высоко придерживающие свои блестящие подносы. Пересекая шахматные квадраты, я двигалась словно фигура черного коня в правый угол, но кроме нескольких чутких к таким делам бизнесменов, казалось, никто мной не заинтересовался.
Конечно, она не пришла. Конечно, она и не придет. Это была игра на нервах, и я ее выиграла. Я вдруг поняла, что у меня ужасно болит горло. Я заказала себе выпить и рухнула около растущей в горшке пальмы.

«Можно мне присесть?»
«Конечно! Вы, видимо, англичанка».
«Почему?»
«Слишком вежливы, чтобы быть американкой».
«Неужели американцы невежливые?»
«Только если хорошенечко им заплатить».
«Британцы вежливыми не станут, сколько им не плати».
«Ну, тогда мы с вами, видимо, беженки».
«Я-то уж точно. Мой отец когда-то захаживал сюда. Он обожал Нью-Йорк. Говорил, это единственное на свете место, где можно быть самим собой, из кожи вон вылезая, чтобы стать кем-то другим».
«И у него получилось?»
«Что?»
«Стать кем-то другим».
«Да. У него получилось».

Мы помолчали. Она смотрела на дверь. Я пригляделась к ней. Она была стройная и гибкая, тело ее было напряжено и подалось вперед, из-за чего ее спина была туго обтянута рубашкой – белоснежной, накрахмаленной, не из дешевых. Ее левая рука выглядела словно витрина у Тиффани: я даже представить себе не могла, как женщины способны носить на себе так много серебра и сидеть так прямо.
Ее волосы были медного цвета с оттенком кроваво-красного, огненного, мягкие, что было отчасти ее заслугой, отчасти – природы. Мне кажется, она выглядела настолько же искусно, насколько искусственно.

«Вы кого-то ждете?» - спросила я.
«Ждала», - она посмотрела на свои часики. «Вы отсюда?»
«Нет, я живу в Нью-Йорке, работаю в Институте перспективных исследований. Пришла сюда, чтобы встретиться с…»

Встретиться: столкнуться лицом к лицу. Познакомиться. Узнать. Заявить о себе. Прийти на встречу. Подождать появления. Столкнуться. Вступить в конфликт.

«Я пришла сюда, чтобы встретиться с…»

Неожиданно в зал ворвался порыв ветра, да такой сильный, что посетители остались без напитков, бутылки в баре посыпались, словно елочные игрушки, мебель поднялась в воздух, и ее отшвырнуло к стене. И персонал, и посетители ринулись к дверям. Зал оказался пуст. Только она и я. Я и она, загипнотизированные друг другом, неспособные заговорить из-за этого ветра.

Она собрала вещи, и мы вместе ушли из полуразрушенного помещения. Мне пришлось идти за ней, потому что она то и дело куда-то сворачивала, так что я уже и не понимала, где мы. Клетка захлопнулась. Город превратился в лабиринт, в котором она была крысой-вожаком.


Наконец, мы пришли к небольшой закусочной в не самом лучшем районе города. Она вошла внутрь, и мы сели за слишком милый столик со скатертью в клеточку и двумя гвоздиками и несколькими веточками гриссини на нем. К нам вышел официант с графином красного вина и тарелкой оливок. Он подал нам меню так, словно это был обычный ужин в один из обычных дней. Я попала в руки Борджиа, и теперь они хотели, чтобы я поела.

Я взглянула в меню. ЕДА НА ИТАЛЬЯНСКОМ ЗВУЧИТ ВКУСНЕЕ.

«Именно здесь я и встретила его», - сказала она. «В 1947 году в день своего рождения…»