Внутренняя симметрия Великого объединения*


Из романа «ВНУТРЕННЯЯ СИММЕТРИЯ ВЕЛИКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ»

Дженет Уинтерсон


Она и я — мы подойдем к точке встречи с противоположных концов города. Я представляла ее перед собой: разгневанную, уверенную в себе, готовую состязаться со мной и победить меня моим же оружием. Это была большая битва, и призом был Джов. Когда я ему рассказала, что она написала мне, он решил на выходные поехать к друзьям.


Ее письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Руководство к действию. “Я встречусь с вами в среду, 12-го, в 18:30, в баре отеля “Алгонкин».”


Почему она выбрала это место?


Вот оно.


Еще пять минут. Время жестоко.


Я оделась как воин: в черном - от края декольте до стелек, волосы распущены, в ушах массивные золотые кольца-серьги, боевая раскраска макияжа. Перед противницей у меня было преимущество в двадцать лет, и я намеревалась использовать каждый месяц.


У нее — седина, и морщины, и лишний вес, и небрежность в одежде. Она поэтично носит носки с сандалиями, ее глаза - за стеклами, словно музейные экспонаты. Я видела ее как наяву: волосы, выбивающиеся из прически, плоть, распирающая платье, огонек надежды, запертый глубоко внутри. Да я ее в канализацию спущу.




Ее нет как нет. Бар был шахматной доской, где пары маневрировали бокалами мартини, а официанты воздевали и разносили хромированные подносы. Черным рыцарем на черном шахматном коне я сделала несколько ходов вправо, пересекая границы полей, но, кроме нескольких оценивших зрелище бизнесменов, в зале, похоже, не было никого, кто бы мной заинтересовался.


Ну конечно она не пришла. Конечно, она не придет. Это была психологическая война, и я победила. Я осознала, что у меня ужасно болит шея. Заказав выпить, я рухнула под пальму в кадке.


- Можно я здесь присяду?


- Пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.


- Почему?


- Вы слишком вежливы для американки.


- Разве американцы не вежливы?


- Только если ты им достаточно платишь.


- Британцы не будут вежливы, сколько им ни плати.


- Тогда мы с вами, должно быть, беженцы.


- Я-то — наверное. Мой отец часто приезжал сюда. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек может быть самим собой, пока работает до седьмого пота, чтобы стать кем-то еще.


- И ему удалось?


- Что?


- Стать кем-то еще.


- Да. Да, удалось.


Мы помолчали. Она смотрела в сторону входной двери. Я смотрела на нее. Она была стройной, возбужденно напряженной, тело как у борзой, сейчас подавшееся вперед всем корпусом, так, что мышцы спины вырисовывались под рубашкой — белоснежной, накрахмаленной, дорогой. Ее левая рука выглядела как витрина салона Тиффани. Я не очень понимала, как вообще женщина может носить на себе столько серебра и при этом сидеть, не клонясь набок.


Волосы у нее были темно-рыжими — нет, темно-красными, как красное дерево, как красная кожа, - и послушными той покорностью, которая отчасти дар природы, отчасти результат усилий. Я бы сказала, весь ее облик был столь же искусно создан, сколь и безыскусен.


- Вы кого-то ждете? - спросила я.


- Ждала. - Она глянула на часы на запястье. - Вы остановились в этом отеле?


- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Интстуте перспективных исследований. А сюда пришла, чтобы встретиться...


Встретиться: сойтись лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Найти. Пережить опыт. Воспринять. Дождаться прибытия. Столкнуться. Столкнуться и противостоять.


- Я пришла сюда, чтобы встретиться…




По залу пронесся ветер: он выдул напитки из бокалов и ртов, он расшвырял бутылки, как пробки, он подхватил мебель и грохнул ее о дальнюю стену. Официантов и посетителей вымело прочь из бара, как цветные лоскуты. В зале ничего не осталось - только она и я, она и я, загипнотизированные друг другом, не способные говорить из-за этого ветра.




Она собрала вещи, и мы вместе покинули разгромленный бар. Мне пришлось следовать за ней, пока она — шаг за шагом — откручивала назад плитки тротуара. Я утратила представление о том, где мы находимся. Координатную сетку перекосило. Город был тоннелем со множеством поворотов, а она - более успешной крысой.


Наконец мы дошли до маленькой кафешки в потрепанной части города. Она раскованной походкой вошла внутрь, и мы сели за угрожающе мило оформленный столик, с клетчатой скатертью, двумя красными гвоздиками и несколькими палочками гриссини. Появился парень с графином красного вина и тарелочкой оливок. Он подал нам меню, как будто это был самый обыкновенный ужин в самый обыкновенный день. Я угодила в лапы семейства Борджа, и теперь они хотят, чтобы я ела.


Я посмотрела на меню. «По-итальянски еда вкуснее.»


- Вот где я встретилась с ним, - сказала она. - В 1947 году, в день, когда я родилась...

_______________
*Название "Gut Symmetries" отсылает одновременно и к Теориям Великого объединения ((англ. Grand Unified Theory, GUT), и к значениям слова "gut", и, скорее всего, к идиоме "gut feelings" (интуиция, внутреннее чувство или чутье). В русском языке невозможно сохранить игру слов и смыслов в полном объеме, однако знакомство с текстом романа позволило бы выбрать наиболее подходящую версию названия.