Gut symmetries


From GUT SYMMETRIES

by Jeanette Winterson


Мы подойдем с противоположных концов города. Мысленно я уже ясно видела ее перед собой: воинственную, уверенную в победе, готовую побить меня на моем собственном поле. Сегодня мы схлестнемся в смертельной схватке за Джоува. Узнав, что она мне писала, он поспешил устраниться и провести эти выходные с друзьями.

Письмо лежало у меня в кармане, написанное от руки аккуратным разборчивым почерком. Четкая инструкция к действию. «Встретимся в среду 12-ого числа в 18:30 в баре отеля Алгонкин».

Почему она захотела встретиться именно там?

И вот я на месте.

Пять минут до назначенного часа. Ожидание невыносимо.

Я оделась для битвы – затянута в черное от чулок до декольте, распущенные волосы спадают на плечи, массивные золотые серьги и боевой раскрас. У меня было двадцать лет форы, и я намеревалась пустить в ход каждый месяц.

Наверняка у нее будет первая седина, гусиные лапки возле глаз, лишний вес, неряшливая одежда, извечные сандалии поверх носков и глаза, спрятанные за толстыми стеклами, словно экспонаты в музее. Воображение живо нарисовало ее мне, скудеющую волосами и телом, живущую лишь беспомощной надеждой, которая теплится внутри. Я выжму из нее эту надежду до последней капли.

Но ее все нет. Бар похож на шахматную доску: парочки прохаживаются с бокалами мартини, официанты снуют с натертыми до блеска подносами, высоко подняв их над головой. Я старалась маневрировать на этой доске как черный конь, прямо и затем направо, но, казалось, никто за исключением двух-трех ценителей из деловых кругов не обращал на меня внимания.

Конечно она просто не явилась. Конечно она с самого начала не собиралась приходить. Это было состязание в выдержке, и победа осталась за мной. У меня вдруг разболелась шея. Я заказала себе выпить и обессилено рухнула под пальмой в кадке.

- Могу я к вам присоединиться?

- Да пожалуйста. Вы, наверное, англичанка?

- С чего вы взяли?

- Слишком вежливая для американки.

- Разве американцы не вежливы?

- Только если им как следует заплатить.

- Англичан не заставишь быть вежливыми ни за какие деньги.

- Значит, мы обе неместные.

- Я, пожалуй. Мой отец любил здесь бывать. Он обожал Нью-Йорк. Говорил, это единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой, пока лезет вон из кожи, пытаясь стать кем-то другим.

- И у него получилось?

- Что именно?

- Стать кем-то другим.

- Да. Да, у него получилось.

Мы замолчали. Она наблюдала за входной дверью. Я взглянула на нее. Стройная, жилистая, сложена как борзая собака. Она сидела, подавшись вперед, рельеф мышц ее спины проступал сквозь натянутую ткань блузки, кипенно-белой, дорогой и накрахмаленной. Ее левая рука напоминала витрину ювелирного магазина от Тиффани. В голове не укладывалось, как можно навесить на себя столько серебра и умудряться держать спину прямо.

У нее были темные волосы цвета красного дерева, цвета дорогой кожи, в них была какая-то особая упругость, частично врожденная, но в то же время выдающая предельную ухоженность. Казалось, во всем ее облике столько же искусства, сколько и безыскусности.

- Вы кого-то ждете? – спросила я.

- Ждала, - она покосилась на часы. – Вы остановились в этом отеле?

- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте передовых исследований. Я должна была здесь встретиться...

Встретиться: оказаться лицом к лицу. Нос к носу. Познакомится. Открыть для себя. Испытать на себе. Дождаться прибытия. Столкнуться. Столкнуться на поле брани.

- Должна была встретиться…

По комнате пронесся внезапный порыв ветра, вырвав бокалы из рук посетителей, разбросав бутылки из бара словно бутылочные пробки, подняв мебель в воздух и ударив ее о стены, которых больше не существовало. Обслуживающий персонал и обслуживаемые гости пестрыми лоскутками вылетели за дверь, подхваченные ветром. Остались только она и я, она и я, завороженные друг другом, не в силах говорить из-за ветра.

Она подхватила свои вещи, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Мне пришлось идти за ней след в след, потому что тротуары меняли направление под ее шагами. Я перестала понимать, где мы находимся. Координатная сетка искривилась. Город стал переплетением потайных ходов, а мы крысами в лабиринте, в котором она ориентировалась намного лучше меня.

Наконец мы очутились возле небольшого ресторанчика в одном из самых потрепанных районов города. Она скользнула внутрь и присела за столик, накрытый ужасающе милой клетчатой скатертью и украшенный парой гвоздик и горкой хлебных палочек гриссини. Откуда-то возник официант с графином красного вина и тарелкой маслин. Он предложил нам меню с таким видом, словно это был самый обычный день и самый обычный ужин. Я была во власти клана Борджиа, и теперь они вознамерились меня накормить.

Я взглянула на меню. "Еда вкуснее по-итальянски".

- Здесь я встретила его в первый раз, - сказала она. - В 1947 году, в день моего рождения…
Gut symmetries


From GUT SYMMETRIES

by Jeanette Winterson


Мы подойдем с противоположных концов города. Мысленно я уже ясно видела ее перед собой: воинственную, уверенную в победе, готовую побить меня на моем собственном поле. Сегодня мы схлестнемся в смертельной схватке за Джоува. Узнав, что она мне писала, он поспешил устраниться и провести эти выходные с друзьями.

Письмо лежало у меня в кармане, написанное от руки аккуратным разборчивым почерком. Четкая инструкция к действию. «Встретимся в среду 12-ого числа в 18:30 в баре отеля Алгонкин».

Почему она захотела встретиться именно там?

И вот я на месте.

Пять минут до назначенного часа. Ожидание невыносимо.

Я оделась для битвы – затянута в черное от чулок до декольте, распущенные волосы спадают на плечи, массивные золотые серьги и боевой раскрас. У меня было двадцать лет форы, и я намеревалась пустить в ход каждый месяц.

Наверняка у нее будет первая седина, гусиные лапки возле глаз, лишний вес, неряшливая одежда, извечные сандалии поверх носков и глаза, спрятанные за толстыми стеклами, словно экспонаты в музее. Воображение живо нарисовало ее мне, скудеющую волосами и телом, живущую лишь беспомощной надеждой, которая теплится внутри. Я выжму из нее эту надежду до последней капли.

Но ее все нет. Бар похож на шахматную доску: парочки прохаживаются с бокалами мартини, официанты снуют с натертыми до блеска подносами, высоко подняв их над головой. Я старалась маневрировать на этой доске как черный конь, прямо и затем направо, но, казалось, никто за исключением двух-трех ценителей из деловых кругов не обращал на меня внимания.

Конечно она просто не явилась. Конечно она с самого начала не собиралась приходить. Это было состязание в выдержке, и победа осталась за мной. У меня вдруг разболелась шея. Я заказала себе выпить и обессилено рухнула под пальмой в кадке.

- Могу я к вам присоединиться?

- Да пожалуйста. Вы, наверное, англичанка?

- С чего вы взяли?

- Слишком вежливая для американки.

- Разве американцы не вежливы?

- Только если им как следует заплатить.

- Англичан не заставишь быть вежливыми ни за какие деньги.

- Значит, мы обе неместные.

- Я, пожалуй. Мой отец любил здесь бывать. Он обожал Нью-Йорк. Говорил, это единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой, пока лезет вон из кожи, пытаясь стать кем-то другим.

- И у него получилось?

- Что именно?

- Стать кем-то другим.

- Да. Да, у него получилось.

Мы замолчали. Она наблюдала за входной дверью. Я взглянула на нее. Стройная, жилистая, сложена как борзая собака. Она сидела, подавшись вперед, рельеф мышц ее спины проступал сквозь натянутую ткань блузки, кипенно-белой, дорогой и накрахмаленной. Ее левая рука напоминала витрину ювелирного магазина от Тиффани. В голове не укладывалось, как можно навесить на себя столько серебра и умудряться держать спину прямо.

У нее были темные волосы цвета красного дерева, цвета дорогой кожи, в них была какая-то особая упругость, частично врожденная, но в то же время выдающая предельную ухоженность. Казалось, во всем ее облике столько же искусства, сколько и безыскусности.

- Вы кого-то ждете? – спросила я.

- Ждала, - она покосилась на часы. – Вы остановились в этом отеле?

- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте передовых исследований. Я должна была здесь встретиться...

Встретиться: оказаться лицом к лицу. Нос к носу. Познакомится. Открыть для себя. Испытать на себе. Дождаться прибытия. Столкнуться. Столкнуться на поле брани.

- Должна была встретиться…

По комнате пронесся внезапный порыв ветра, вырвав бокалы из рук посетителей, разбросав бутылки из бара словно бутылочные пробки, подняв мебель в воздух и ударив ее о стены, которых больше не существовало. Обслуживающий персонал и обслуживаемые гости пестрыми лоскутками вылетели за дверь. Остались только она и я, она и я, завороженные друг другом, не в силах говорить из-за ветра.

Она подхватила свои вещи, и мы вместе покинули разрушенную комнату. Мне пришлось идти за ней след в след, потому что тротуары меняли направление под ее шагами. Я перестала понимать, где мы находимся. Координатная сетка искривилась. Город стал переплетением потайных ходов, а мы крысами в лабиринте, в котором она ориентировалась намного лучше меня.

Наконец мы очутились возле небольшого ресторанчика в одном из самых потрепанных районов города. Она скользнула внутрь и присела за столик, накрытый ужасающе милой клетчатой скатертью и украшенный парой гвоздик и горкой хлебных палочек гриссини. Откуда-то возник официант с графином красного вина и тарелкой маслин. Он предложил нам меню с таким видом, словно это был самый обычный день и самый обычный ужин. Я была во власти клана Борджиа, и теперь они вознамерились меня накормить.

Я взглянула на меню. "Еда вкуснее по-итальянски".

- Здесь я встретила его в первый раз, - сказала она. - В 1947 году, в день моего рождения…