Отрывок из книги Дженнет Уинтерсон «СИММЕТРИЯ»


Мы добирались до месту встречи с противоположных концов города. Воображение рисовало мне портрет злой, уверенной в себе женщины, которая готова дать мне отпор и использовать против меня мои же приемы. Ожидался серьезный бой, но игра стоила свеч. Когда я сказала ему, что она написала мне письмо, он решил навестить своих друзей на выходных.
Ее письмо лежало в кармане. Выведенное каллиграфическим почерком. Инструкция, не дающая права на неповиновение. «Встречаемся в среду, 12 числа в 18.30 в баре отеля «Алгонкин».
Почему именно здесь?
Вот я и на месте.
Еще 5 минут. Как медленно течет время.
Я была в полной боевой готовности: одета в черное с головы до пят, волосы распущены, в ушах блестели внушительные золотые серьги, яркий макияж напоминал боевую раскраску. У меня было преимущество в 21 год над моей соперницей, и я собиралась обратить каждый месяц в свою пользу. Я представляла себе седеющую, покрывающуюся морщинами женщину, страдающую от ожирения и неряшливо одетую. Сандалии на босу ногу, и глаза, спрятанные за стеклом, словно музейные экспонаты. Я живо представляла себе, как она лысеет, дурнеет, теряет последнюю надежду. Я высушу ее до капли.

Ее нигде нет. Бар напоминал шахматный турнир, в котором вместо пешек посетители ходят бокалами с мартини, а официанты маневрируют с блестящими подносами. Я металась из угла в угол, но, очевидно, никто не проявлял ко мне интереса, кроме парочки взыскательных бизнесменов.
Конечно, она не пришла. И не собиралась. Это была психологическая война, и я победила. Я почувствовала ужасную боль в шее. Заказав себе выпить, я рухнула под пятнистой пальмой.
– Можно присесть?
–Да, конечно. Вы, должно быть, англичанка.
–Почему вы так думаете?
–Вы слишком вежливы для американки.
–Разве американцы не вежливые?
–Только если им достаточно заплатить.
–Британцы грубые независимо от того, сколько им заплатить.
–Тогда мы с вами, должно быть, беженцы.
–Можно сказать, я беженка. Мой отец раньше приезжал сюда. Он любил Нью-Йорк. Говорил, что это единственное место в мире, где человек может оставаться самим собой, работая до потери пульса, чтобы стать кем-то еще.
–У него получилось?
–Что?
–Стать кем-то еще.
–Да. Да, получилось.
Мы замолчали. Она поглядывала в сторону двери. Я бросила на нее взгляд. Она была стройная, напряженная, с изящным, как у лани, телом. Она слегка наклонилась вперед, и мышцы спины прорисовались сквозь ее блузку, белую, накрахмаленную, дорогую. Ее левая рука напоминала витрину Тиффани. В моей голове не укладывалось, как можно носить на себе столько серебра и сидеть при этом прямо.
Волосы у нее были темно-рыжие, как кизил, и мягкие, что отчасти дар Божий, отчасти результат усилий. Я догадалась, что ее образ был в равной степени продуманным и небрежным.
–Вы кого-то ждете? – спросила я.
–Ждала , – ответила она и бросила взгляд на часы. – Вы здесь временно живете?
–Нет. Я живу в Нью-Йорке. Я работаю в Институте перспективных исследований. Я собиралась здесь встретиться…

Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Выяснить. Испытать. Получить. Дождаться, когда она придет. Натолкнуться. Столкнуться в поединке.
–Я собиралась здесь встретиться…
В комнату ворвался ветер, который расплескал содержимое стаканов , опрокинул бутылки, подхватил мебель и швырнул ее о стену. Официанты и посетители тоже оказались за дверью. Мы остались вдвоем, загипнотизированные друг другом, и ветер не давал нам промолвить ни слова.

Она собрала свои вещи, и мы вместе вышли из разрушенной комнаты. Я покорно шла за ней, в то время как она петляла по тротуару. Я совсем не понимала, где мы сейчас находимся. Навигатор сломался. Город превратился в лабиринт, и она лучше знала, где выход.
Наконец мы забрели в маленькую забегаловку в полуразрушенном районе. Она проскользнула внутрь, и мы сели за стол, устланный подозрительно милой клетчатой скатертью, с гриссини на нем. К нам вышел паренек с графином красного вина и мисочкой оливок. Он вручил нам меню, как будто бы это был совершенно обычный, ничем не выдающийся обед. Я попала в зависимость от сериала «Боржиа», и сейчас как раз было время обеда.
Я открыла меню. ИТАЛЬЯНСКИЙ ЯЗЫК ДЕЛАЕТ БЛЮДА ВКУСНЕЕ.
–Здесь мы познакомились,– промолвила она.
–В 1947, в день, когда я родилась …