Gut symmetries

Мы с ней должны были подойти к условленному месту с разных концов городка. Она представлялась мне раздраженной и самонадеянной, готовой выступить против меня в моей собственной игре и победить. Схватка намечалась серьёзная, и выигрышем в ней был Джов. Который, узнав, что она мне написала, решил поехать на все выходные к друзьям.

Её письмо лежало у меня в кармане. Аккуратный почерк. Чёткие инструкции. «Я встречусь с вами в среду, 12-го числа в 18.30 в баре отеля Алгонкин». Почему она выбрала это место?

Вот оно.

Ещё пять минут в запасе. Ожидание невыносимо.

На мне облачение воина: в чёрном с головы до пят, грива распущенных волос, в ушах массивные золотые кольца, боевая раскраска. У меня двадцатилетнее преимущество над противником, и ни месяца из них я не упущу.

А вот она должна быть седой, морщинистой, толстой и плохо одетой. Наверняка носит дурацкие романтические сандалии на босу ногу, а глаза её прячутся за стеклами очков, как экспонаты музея в витринах. Я буквально видела её – неухоженные волосы, запущенное тело, а внутри плещется надежда. Я же собиралась не оставить ей ни капли.

Не похоже, что она уже здесь. Бар лежал передо мною, как шахматная доска, где парочки двигали по столикам свои Мартини, а официанты сновали по проходам, высоко задирая хромированные подносы. Я пересекла этот бар чёрным конём вдоль и поперёк, но, кроме нескольких бизнесменов, окинувших меня одобрительными взглядами, кажется, никого не заинтересовала.

Ну конечно, она не пришла. Она и не придёт. Это была война нервов, и выиграла в ней я. Только сейчас я почувствовала, как ужасно у меня болит шея. Я заказала выпить и рухнула на какой-то стул под пальмою в горшке.

- У вас не занято?
- Присаживайтесь, пожалуйста. Вы, должно быть, англичанка.
- Почему же?
- Слишком вежливы для американки.
- То есть американцы, по-вашему, не вежливы?
- Только если вы хорошо им платите.
- Зато британцы не вежливы независимо от того, платите вы им или нет.
- В таком случае, вы и я, наверное, приезжие.
- Я уж точно. Мой отец когда-то ходил сюда. Он любил Нью-Йорк. Он говорил, это единственное место в мире, где человек может побыть собой, пока в поте лица своего выбивается в люди.
- И как он?
- Что именно?
- Выбился в люди?
- О да. Он выбился.

Мы помолчали. Она смотрела на дверь. Я – на неё. Худая, с телом породистой борзой, склонилась вперёд так, что мускулы обозначились под дорогой рубашкой, белоснежной, накрахмаленной. Её левая рука выглядела, как витрина Тиффани. Никогда не понимала, как женщина может носить столько серебра и не крениться под его тяжестью.

У неё тёмно-красные волосы, цвета кизила или - хорошо выделанной красной кожи. С такими мало родиться, надо и руки приложить. Я подумала, что внешность её сколь продумана, столь же и безыскусна.

- Кого-то ждёте? – спросила я.
- Ждала. – Она посмотрела на часы. – А вы живёте в отеле?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте Перспективных Исследований. Я просто пришла сюда, чтобы встретиться…

Встретиться: оказаться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Обрести. Прочувствовать. Воспринять. Ожидать появления. Нечаянно столкнуться. Столкнуться с противником.

- Я пришла, чтобы встретиться…

В комнату ворвался ветер, который вырвал стаканы из рук выпивох, раскидал бутылки как пробки, поднял в воздух мебель и впечатал её в ошеломленные стены. Официантов и гостей разметало в клочки и вынесло в дверь. В комнате не осталось никого, кроме нас, нас двоих, зачарованных друг другом, неспособных говорить из-за этого безумного ветра.

Она собрала свои вещи, и мы вышли вместе из разгромленной комнаты. Мне нельзя было отставать, потому что тротуары непонятным образом закручивались у неё под ногами, искажая пространство. Я не узнавала ничего вокруг. Дверца захлопнулась. Город оказался лабиринтом, и она была в нём лучшей крысой.

В конце концов мы добрались до маленькой закусочной в какой-то непрезентабельной части города. Она резко нырнула внутрь, и мы уселись за покрытый клетчатой скатертью столик. Миленький до жути: и тебе пара гвоздик, и хлебные палочки в стакане. Подошел мальчик с графином вина и миской оливок. Он вручил нам меню, как будто это был самый обычный обед в самый обыкновенный день. Тогда как я оказалась в руках Борджиа, и теперь они хотели меня накормить.

Я уставилась в меню. ПО-ИТАЛЬЯНСКИ ВСЁ ВКУСНЕЕ.

- Именно здесь я встретилась с ним, - сказала она. – В 1947-м, в день моего рождения…