Великая симметрия любви

Мы сойдемся, друг против друга, из противоположных уголков города. Она мне виделась наяву, грозная, уверенная в себе, готовая выстоять и побить меня на моем же поле. Джоуви, главный приз предстоящей битвы, достанется победителю. Когда я рассказала, о чем её письмо, Джоуви решил уехать к друзьям на выходные.
Листок в моем кармане. Написано аккуратно, от руки. Распоряжение начальницы подчиненной. «Придите в среду 12-го, в 18:30 для встречи со мной в баре отеля Алгонквин».
Почему именно в нем?
Ну вот, я пришла.
Пять минут собраться с силами. Время неумолимо.
На мне костюм воительницы, черный до пят с глубоким вырезом на груди, волосы зачесаны вниз, в ушах толстые золотые кольца, макияж под боевую раскраску. У меня преимущество в двадцать лет и каждый месяц из них я использую против неё.
Она седеет, у неё морщины, грузноватое тело и небрежность в одежде. Говоря высоким стилем, она будет босая, в сандалиях, с глазами за толстыми стеклами, так прячут экспонаты в музее. Она мне видится потерявшей последнюю надежду, с неё стекает плоть, и опадают волосы. Я спущу противницу в самый грязный отстойник.

Её не видно. Снуют официанты с поднятыми выше головы хромированными подносами, а парочки у барной стойки томно передвигают бокалы мартини, словно фигурки по шахматной доске. На манер черного коня я пересекла зал зигзагом, продвигаясь буквой «Г» от столика к столику, но похоже, кроме двух понимающих красоту бизнесменов, никто не оценил мой проход и не выказал интереса.
Конечно, она не пришла. Разумеется, она не придёт. В войне нервов моя победа. От напряжения жутко заболела шея. Я заказала коктейль и рухнула в кресло под пальмой.
– Разрешите сесть рядом?
– Пожалуйста, садитесь. Вы должно быть англичанка?
– Почему?
– Слишком вежливы для американки.
– Разве американцы не вежливы?
– Только за большие деньги.
– Зато британцы, сколько им не плати, все равно грубят.
– Тогда мы с вами скитальцы без родины.
– Наверно, так. Мой отец захаживал сюда. Он любил Нью-Йорк и говорил, что это единственный город, где человек может оставаться самим собой, выбиваясь из сил, чтобы стать кем-нибудь.
– Ну и?
– Что?
– Он стал кем-нибудь?
– Да. Ему удалось.
Мы сидели и молчали. Она смотрела на выход. А я на неё. Поджарая, с узким напряженным телом, словно гончая на старте, слегка наклонилась вперед, мышцы спины проступают рельефно через накрахмаленную рубашку, белую и очень дорогую. Её левая рука похожа на витрину Тиффани. Не могу представить, как женщина с таким количеством серебра может сидеть и не перекоситься.
У неё темно-красные волосы под цвет плодов кизила, густые плотные, как парик из выделанной кожи, природный дар и результат работы над собой. Все в ней было искусно и в то же время бесхитростно, так мне казалось.
– Вы кого-то ждёте?
– Ждала, – она взглянула на часы. – Остаётесь?
– Нет. Я живу в Нью-Йорке и работаю в научно-исследовательском институте. Сюда зашла, чтобы встретить…
Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Быть представленной. Обрести. Испытать. Получить. Дождаться прибытия. Столкнуться. Схлестнуться.
– Пришла, чтобы встретить…
По залу пронесся шквал, ветер вырвал бокалы из рук, смахнул с полок бутылки, приподнял мебель и обрушил на колеблющиеся стены. Официанты и посетители валялись на полу тряпичными куклами. Остались только мы с ней и больше никого, она и я, загипнотизированные друг другом, не способные ни сказать, ни выдохнуть из-за ветра.
Она собрала свою сумочку, и мы вышли из разгромленной комнаты. Мне пришлось идти за ней точно вслед по тротуарам, что вились под её ногами. Я потеряла ощущение пространства и не знала, где мы. Параллели и меридианы вспучились. Город распался на изогнутые аллеи. И она, словно мудрая крыса, знала все ходы и выходы.
Мы забрели в замызганный квартал и увидели небольшую кафешку. Моя спутница резко свернула внутрь, я за ней, чтобы усесться за стол с ужасающе красивой скатертью в клетку и вазой с двумя алыми гвоздики и хлебными палочками гриссини. Юный официант вынес графин красного вина и оливки в чаше. Буднично, как на самом заурядном обеде, он передал меню каждой из нас. Руки кровожадных Борджиа вцепились в меня, они хотели, чтобы я начала есть.
Я раскрыла обложку. О БОЖЕ, КАК ВКУСНО, КОГДА НАПИСАНО ПО-ИТАЛЬЯНСКИ.
– Именно здесь я встретила его, – сказала она. – В 1947, в тот день, когда родилась…