Я и она должны были туда прийти с разных концов города. Я так и видела, как она, обозлённая, самоуверенная, рвётся принять мой вызов и победить меня в состязании, которое затеяла я сама. В этом большом сражении, где наградой победителю станет Джов. Я сказала ему, что она прислала мне письмо, - он собрался на выходные к друзьям.

Её письмо лежало у меня в кармане. «Инструкция к подчинению», написанная ровным почерком: «Встретимся 12-го в среду, в 18.30, в баре отеля “Алгонкин”».


Почему она выбрала это место?
Здесь.
До встречи осталось пять минут. Время неумолимо.


Я сейчас похожа на воительницу: вся в чёрном, волосы распущены, в ушах увесистые золотые кольца серёг, на лице «боевая раскраска». У меня перед ней преимущество в двадцать лет, и я не упущу из него ни одного месяца. Вероятно, она – какая-нибудь седеющая неряха, «поэтично» облачённая в носки с сандалиями, испещрённая морщинами и обременённая лишними килограммами. Она будет таращиться на меня из-под очков, и за их стёклами её глаза напомнят мне музейные экспонаты. Представляю, как томится надежда на счастье в этой клетке из стареющей плоти. И моё неумолимое эго эту надежду проглотит.


Её нигде не видно. В баре, как фигуры на шахматной доске, расположились парочки за бокалами «Мартини» и официанты с подносами. Чёрным «конём» я прошлась по развернувшемся полю, однако, кроме нескольких бизнесменов, никто мной не заинтересовался.


Конечно, она не пришла. И не придёт. Это была война двух самообладаний, и я в ней победила. У меня ужасно заболела шея. Я заказала выпивку и нашла себе местечко под комнатной пальмой, чтобы перевести дух.


- Можно присесть?
- Пожалуйста. Вы наверняка англичанка.
- Почему?
- Слишком вежливая для американки.
- Разве американцы невежливы?
- Только если им хорошо платят.
- Британцы не упражняются в вежливости, сколько им не плати.
- Тогда мы с вами эмигранты.
- Я, наверное, да. Мой папа приезжал сюда время от времени. Он любил Нью-Йорк. Говорил, только здесь и больше нигде человек может быть самим собой, пока из кожи вон лезет, чтобы стать кем-то другим.
- У него получилось?
- Что?
- Стать другим.
- Да. Получилось.


Мы замолчали. Она смотрела на дверь. Я же смотрела на неё. Стройная, сильная, нервная, она сидела наклонившись вперёд, и под тканью её дорогой белой накрахмаленной блузы отчётливо проступали мышцы спины. Левая рука моей собеседницы, казалась витриной ювелирного магазина. Как можно носить столько серебра и не сгибаться под такой ношей?


Её волосы – не без намёка на укладку – отливали тёмно-рыжим, отливали пламенем кровавого пожара. Выглядела она искушенной и простодушной одновременно.


- Вы кого-то ждёте? – спросила я.
- Ждала, - она посмотрела на часы. - Вы остановились здесь?
- Нет. Я живу в Нью-Йорке. Работаю в Институте передовых исследований. Я пришла сюда встретиться…


Встретиться лицом к лицу. Познакомиться. Представиться. Оказаться. Пережить. Принять. Дождаться. Столкнуться. Сойтись на дуэли.


- Я пришла сюда встретиться…


Поднялся ветер, он оторвал посетителей от бокалов, разметал бутылки, словно пробки, закружил мебель и разбил её о стену, безучастно всё наблюдавшую. Прочь полетели истерзанные вихрем официанты и публика. Не осталось никого и ничего, только она и я, она и я, завороженные, взирали друг на друга, не в силах сказать ни слова под натиском бури.


Она собрала свои вещи, и вместе мы оставили разгромленный бар. Я следовала за ней, её ноги сплетали нам путь из тротуаров. Я перестала понимать, где мы. Сеть координат искривилась. Город превратился в извилистый проулок, а она – в хитроумную крысу.


Наконец мы добрались до дешевого ресторанчика в какой-то трущобе. Она прошествовала внутрь, и мы сели за зловеще милый столик, покрытый клетчатой скатертью. Его украшала пара гвоздик да несколько итальянских хлебных палочек. Появился официант с графином красного вина и чашкой оливок. Он так протянул нам меню, словно это был самый заурядный обед, в самый что ни на есть заурядный день. Меж тем как я попалась в руки клана Борджиа, и им не терпится меня съесть.


Я заглянула в меню. Оно сообщало: «ВКУСНЕЕ – ПО-ИТАЛЬЯНСКИ».


- Здесь мы с ним встретились, - сказала она. – В 1947-м году, в день, когда я родилась.